Наука. Общество. Оборона. 2026. Т. 14. № 2. С. 00–00. 

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2026. Vol. 14, no. 2. P. 00–00.

УДК: 94+355/359(410+47+73)«1941/45»

DOI: 10.24412/2311-1763-2026-2-00-00

Поступила в редакцию: 18.01.2026 г.

Опубликована: 04.05.2026 г.

Submitted: January 18, 2026

Published online: May 4, 2026 

Для цитирования: Шульц Э.Э. Ленд-лиз: к дискуссиям о его роли в войне СССР с Третьим рейхом // Наука. Общество. Оборона. 2026. Т. 14, №2(47). С. 00-00. 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2026-2-00-00.

For citation: Shults E.E. Lend-Lease: towards discussions about its role in the USSR's War with the Third Reich. – Nauka. Obŝestvo. Oborona = Science. Society. Defense. Moscow. 2026;14(2):00-00. (In Russ.). 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2026-2-00-00.

Конфликт интересов:  О конфликте интересов, связанном с этой статьей, не сообщалось.

Conflict of Interest: No conflict of interest related to this article has been reported.

    

© 2026 Автор(ы). Статья в открытом доступе по лицензии Creative Commons (CC BY). https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/ 

© 2026 by Author(s). This is an open access article under the Creative Commons Attribution International License (CC BY)

ОБЪЕКТИВНАЯ ИСТОРИЯ

Оригинальная статья

ЛЕНД-ЛИЗ: К ДИСКУССИЯМ О ЕГО РОЛИ В ВОЙНЕ СССР С ТРЕТЬИМ РЕЙХОМ

 Шульц Эдуард Эдуардович ^{1, 2}

 ¹ Московский государственный лингвистический университет, 

г. Москва, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0000-0002-9067-6228, e-mail: nuap1@yandex.ru

² Государственный университет просвещения, 

г. Москва, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0000-0002-9067-6228, e-mail: nuap1@yandex.ru

Аннотация: 

Статья посвящена анализу поставок в СССР в годы Великой Отечественной войны, которые включаются в общее понятие «ленд-лиз», за исключением поставок вооружений (танков, самолетов, стрелкового оружия и т.п.). В историографии и общественной мысли военные поставки по ленд-лизу в годы Великой Отечественной войны стали одной из дискуссионных проблем в вопросе готовности СССР к отражению агрессии и способности вести войну без внешней помощи. Рассуждения о ленд-лизе выстраиваются с позиции, что СССР – это какая-то исключительно замкнутая система, которая существовала без торговли с внешним миром. У Советского Союза была внешняя торговля, которая и поставляла до войны, собственно, то, что дал ленд-лиз вне военной техники – станки, конвейерные линии, цветные металлы и т.д. Война частично обрезала эту торговлю, которая была компенсирована ленд-лизом. По сути, ленд-лиз – это режим наибольшего благоприятствования в торговле: максимальный ассортимент и продажа в кредит, введенный для достижения политических целей. Ленд-лиз стал уникальным инструментом ведения войны для США и Англии без прямого вооруженного вмешательства на европейском театре военных действий. Анализ поставок приводит к выводу, что СССР умел справляться с проблемами дефицита; ленд-лиз в части авиабензина, цветных металлов, пороха, автомобилей и т.п. не говорит о неспособности СССР самостоятельно справляться с проблемами, эти поставки позволили определенные излишки и более комфортное существование Красной армии и тыла в 1943–1945 гг. Вопрос сэкономили ли поставки ленд-лиза жизни и время войны некорректен. Ленд-лиз был компенсацией за затягивание открытия Второго фронта: без ленд-лиза Второй фронт был бы открыт раньше и вот это действительно уменьшило бы жертвы и сократило время войны. Ленд-лиз был большой внешнеполитической победой СССР. Для фронта и тыла в 1941–1942 гг. – времени решающих побед Красной армии – ленд-лиз не оказал никакого влияния. Реальную дополнительную помощь ленд-лиз оказал в 1944–1945 гг. и не мог быть фактором Победы. В любом случае, ленд-лиз не может выступать свидетельством неготовности СССР к войне, так как Советский Союз более двух лет самостоятельно и успешно вел войну с Третьим рейхом.

Ключевые слова: Великая Отечественная война, ленд-лиз, готовность СССР к войне, военные поставки в СССР в годы войны, Вторая мировая война, битва под Москвой, Сталинградская битва, Курская битва, Берлинская операция, Второй фронт, автопарк Красной армии, автопарк вермахта, дефицит сырья, борьба с дефицитом, импортный порох, боеприпасы, Г.К. Жуков, Н.А. Вознесенский, Э. Стеттиниус, Н.В. Бутенина

ВВЕДЕНИЕ

Осмысление ленд-лиза времен Великой Отечественной войны давно перестало быть исключительно научно-исторической проблемой, переходя в область «войн памяти» [1-2; 60; 71], где обязательно выдвигается на первые роли вопрос о значении поставок в победе СССР над Третьим рейхом [62, c. 122-125].

Тема ленд-лиза в СССР периода Великой Отечественной войны является достаточно обширной. В прошлом номере мы рассмотрели проблему поставок вооружений (танков, самолетов, стрелкового оружия и т.п.) [61]. Здесь рассмотрим проблему других поставок: авиабензина, автомобилей, локомотивов, пороха, ингредиентов для изготовления пороха, цветных металлов и т.д.

Существует два подхода в оценке роли ленд-лиза в обеспечении победы советских вооруженных сил над Германией. Основной подход советской историографии – роль ленд-лиза была крайне низкой; англо-американская литература в абсолютном своем большинстве подчеркивает значительность роли ленд-лиза. Современная российская историография разделилась в оценках.

Современная зарубежная историография во многом базируется на принципе, что поставки ленд-лиза были значительными, но лишь вспомогательными, Красная армия уверенно стояла на своих собственных ногах и разгромила без этих поставок вермахт под Москвой [72, p. 84]. Однако достаточно популярна и крайняя версия подхода о высокой роли ленд-лиза –утверждение, что без западных поставок СССР не был бы в состоянии произвести достаточное количество вооружений и боеприпасов, не смог бы даже противостоять вторжению, не то что выиграть войну [13, c. 3; 52; 53, c. 327; 57, c. 42; 66, p. 106; 67, p. 534, 566-567; 73, p. 7, 162; 76, p. 7-9. См. также: 20, c. 349-397; 22, c. 305].

Примечательны здесь слова американского президента Гарри Трумэна: «Мы не можем измерять самопожертвование и героизм, тех мужчин и женщин на производственном фронте здесь, дома. И мы также не можем измерить вклад в победу тех солдат союзников, кто своим собственным или полученным по ленд-лизу оружием сражался и умирал... Каждый... внес свой вклад в общие усилия воюющих держав в соответствии со своими возможностями и способностями» [13, c. 290]. Таким образом после войны стала выстраиваться позиция: помогли в меру возможностей и помощь в поставках не отличается от героизма на фронте, которая превратилась в позицию, что ленд-лиз – это оружие победы. Данный подход стал определяющим для американской и британской историографии.

Ряд отечественных исследователей заняли условно срединную позицию: «ни преувеличивать, ни преуменьшать значение помощи союзников», – но следующий за этим вывод все равно занимает определенную сторону дискуссии: «Если бы нам предстояло схватиться с Гитлером без помощи англичан и американцев, возможно, страна бы и выстояла. Ведь первую крупную победу, под Москвой, одержали еще до того, как по-настоящему развернулись поставки из-за рубежа. Но заплатили бы за это еще большей частью территории, захваченной противником. Война шла бы дольше, и крови пролилось бы значительно больше» [17, c. 360]. Вывод, что без ленд-лиза война продолжилась бы дольше, и потерь бы было на несколько миллионов больше стал характерным для части современной отечественной историографии [5, c. 284]. Этот же вывод дан и в современной «Кембриджской истории Второй мировой войны», вышедшей в 2015 году [74, p. 235, 237]. При этом обоснование «дольше» и «потери на несколько миллионов больше» отсутствует, а такие утверждения требуют каких-нибудь расчетов, аналогий, логики рассуждений.

В подтверждение значительной роли ленд-лиза часто приводятся слова Г.К. Жукова [14, c. 493-494; 51, c. 354], однако это слова, вырванные из определенного контекста: Жуков упоминал о роли ленд-лиза в ситуации, когда эта помощь совсем замалчивалась, более того, эти высказывания были критикой власти, которая отправила Г.К. Жукова в условную ссылку, – соответственно, специально Жуков выделял ее значение. То же относится и к цитированию слов А.И. Микояна из частной беседы 1960-х гг. [5, c. 284] или Н.С. Хрущёва [18, c. 4].

Ссылки на современников, отмечавших важность ленд-лиза или отрицавшие его, подбираются в зависимости от позиции исследователя и часто некритично, без оценки источника с позиции его целей, политического и социального заказа и т.д. Подтверждение необходимости помощи по ленд-лизу в исследованиях подменяет собой запрос на открытие Второго фронта: признание того, что помощь была необходима, не заменяет собой запрос на открытие Второго фронта [см. напр.: 7, c. 408].

А вот как оценивал американские траты на ленд-лиз начальник Управления по соблюдению закона о ленд-лизе Эдвард Стеттиниус. Поставки в СССР по ленд-лизу составляли небольшую долю от общего производства в США продукции, что поставлялась, в сравнении с той, что производилась и оставалась в США [55, с. 222, 287-288, 290, 291]. Так что, с точки зрения американских официальных лиц, американцы не пострадали от ленд-лиза. Э. Стеттиниус задается вопросом и отвечает для американцев, что 12,9 млрд долларов, которые были потрачены на ленд-лиз для всех стран со стороны США, это небольшая цена, так как в год США тратят на войну до 100 млрд долларов, поэтому если ленд-лиз помогает сократить войну хотя бы на полгода, то это существенная экономия, не говоря уже о том, что США «могли бы потерять огромное число жизней лучших сынов нации», что оценить невозможно [55, с. 293-294]. В докладе Конгрессу 25 января 1943 г. Э. Стеттиниус подчеркнул: «Эту помощь невозможно измерить в цифрах. Не существует стандартных оценок, с помощью которых, например, можно было бы сопоставить тысячу погибших русских солдат и тысячу истребителей. Все, кто погиб на полях сражений в Англии, Китае, России, в Африке и Азии, пали, защищая свою родину. Но эти народы воевали и воюют с нашим общим врагом. Их жертвы спасают жизни американцев. Пятилетняя борьба Китая с Японией, страшное бремя войны с нацистами, которое несет Красная Армия, оборона Англии и разрушение немецких промышленных центров английскими Королевскими ВВС, защита британским флотом жизненно важных морских коммуникаций – все это вместе взятое спасает США от вторжения агрессора, помогает нам сберечь средства для победы и ускорить ее наступление» [55, с. 163]. Более того, ленд-лиз был выгоден американским корпорациям [67, p. 293], военное производство серьезно сказалось на росте производства в США и уровне благосостояния американцев [57, c. 221].

ПРИЧИНЫ И ОБЪЕМЫ ЛЕНД-ЛИЗА

Причины помощи СССР со стороны США и Великобритании никогда не скрывались: сухопутные силы СССР являлись единственной силой на континенте, которые вели войну с Германией, поэтому сохранение советско-германского фронта и отвлечение немецких сил стали главной целью ленд-лиза [13, c. 5; 16, c. 148-149; 23, c. 45; 64, p. 113; 69, p. 1135-1136, 1200; 75, p. 73 ff].

Итак, ленд-лиз позволял США поддерживать основную воюющую с Германией страну и тем самым снизить собственные потери (как экономические, так и людские). Показательно, что реальные поставки по ленд-лизу из США начались только после объявления Японией войны США в декабре 1941 года. Ряд уступок в адрес СССР позволили втянуть Советский Союз в войну с Японией и серьезно сократить продолжительность войны и потери американских войск. Для советских вооруженных сил ленд-лиз оказал некоторую помощь по облегчению военных тягот, начиная только с 1943 г., а в основном – с 1944 г. (Это принятая позиция в науке, которая признается даже сторонниками решающей роли ленд-лиза в победе СССР над Германией – см. напр.: [13, c. 7].)

Программа ленд-лиза официально работала с 1 октября 1941 по 15 сентября 1945 года.

Американские исследователи всегда признавали, что американская помощь в 1941–1942 гг. вряд ли имела какое-либо практическое значение, но «ее политический и психологический эффект был значительным» [16, c. 161].

Отечественные авторы, отстаивающие значительную и решающую роль ленд-лиза для побед СССР, вынужденно признают, что в 1941–1942 гг. помощь союзников была невелика и не могла существенно повлиять на положение на советско-германском фронте, но помощь эта носила огромное моральное и психологическое значение для СССР и Красной армии [6, с. 114, 116; 7, c. 409; 56, c. 53]. Цифры поставок говорят в сторону от «не очень велика» к «почти отсутствовала» и действительно исключительно морально-психологического характера.

С конца 1943 по сентябрь 1945 года СССР получил львиную долю всех поставок ленд-лиза (1).

Исследователи часто дают общие объемы поставок или в среднем в месяц по всему периоду, что вводит в заблуждение [cм. напр.: 18, c. 224-228], так как основные поставки – это 1943–1945 гг., а таким перечислением создается представление равномерных поставок и серьезной помощи в 1941–1942 годах.

И.В. Быстрова, отмечая, что по объему и по стоимости ленд-лизовских поставок лидировало продовольствие, отметила, что «не случайно знаменитая американская тушенка получила в народе название “второй фронт”» [7, c. 197]. Это ошибка: американская тушенка получила название «второй фронт», так как таким образом красноармейцы подшучивали над тем, что вместо открытия второго фронта американцы присылают продовольствие, а открытие банки тушенки демонстрировало, что пора этот второй фронт открыть [cм. напр.: 12, c. 381]. Это принципиальная разница. Оценивая ленд-лиз и превознося его роль, необходимо понимать, что СССР всем своим населением и руководством поменял бы весь ленд-лиз на открытие второго фронта в 1942-м или 1943 году (2). 

С точки зрения поставок продовольствия, исследователи отмечают, что значительность поставок продовольствия в СССР (с сер. 1943 г.) совпала со значительным ростом производства в пищевой промышленности СССР, валовый объем которого превысил в 1944 г. более чем в 1,5 раза производство 1942 года [19, c. 79]. Таким образом, поставки продовольствия, безусловно, оказали помощь, но в тот период, когда СССР уже и сам обеспечивал необходимый уровень потребления.

Вызывает дискуссии оценка удельного веса поставок ленд-лиза в общем производстве СССР. Н.А. Вознесенский (3) в 1948 г. оценил эту долю в 4% [10, c. 74]. Ряд американских исследователей оценивает ее в 10-11%, некоторые – в 7% – цифра, которая получила наибольшую популярность [6, с. 166, 183; 63, p. 192]. Ряд отечественных исследователей утверждает, что цифры, которые приводит советская статистика по собственному производству, являются завышенными, поэтому на самом деле доля ленд-лиза значительно выше, чем 4% от производимой СССР продукции [53, c. 306, 322], однако подтверждений таким утверждениям не приводится.

Следует отметить, что расхождения в цифрах может давать разница между отправленными и полученными товарами, так как караваны гибли. США и Великобритания считали по отгруженным, СССР – по полученным. Кроме того, при оценке реальной доли поставок в сравнении с внутренним производством, необходимо не просто перевести цены в рубли, как это делают все авторы, а учесть фактор иных цен в СССР: примерно, как разница между оценкой ВВП по номиналу и ВВП по паритету покупательной способности, применяемую сегодня.

Исследователи устанавливают общую сумму ленд-лиза в размере от 10,6 млрд долл. [50, c. 185] до 13,2 млрд долларов [6, с. 166; 7, c. 197]. Разница формируется за счет целого ряда факторов, в том числе, учета или неучета той части, которую СССР оплачивал, а не получал безвозмездно, включения или не включения помощи Англии и Канады и т.п. [см. напр.: 9, c. 33]. Сама по себе сумма мало о чем говорит, так как должна рассматриваться в сравнении и в контексте других данных. Так, Н.С. Симонов высчитал, что весь объем помощи в переводе на рубли по официальному курсу 1940 г. (1 доллар за 5,3 рубля) составлял 18,9% национального дохода СССР в 1944 г. в ценах 1940 г. [50, c. 185] Отметим еще, что высокие для СССР цены США и Великобритании в связи с курсом рубля. Вызывает сомнение, что СССР покупал бы эту военную технику, если бы не условия ленд-лиза, а обязательство платить сразу в золотых рублях. Условия ленд-лиза обуславливали принцип «брать все».

Импорт СССР составлял в 1938 г. и 1940 г. по 245 млн рублей [1, c. 42]. Но это предвоенные цифры, если обратиться к данным по первой и второй пятилеткам, то импорт в первую пятилетку составил 17 млрд рублей, а во вторую – всего 7,5 млрд руб. Суммы ленд-лиза, в сравнении с этими цифрами выросли кратно, но до войны СССР не закупал военную технику, а в поставках ленд-лиза эта техника составляла львиную долю.

Индустриализация СССР, с одной стороны, позволила сократить импорт при дефиците валюты, с другой стороны – изменила структуру импорта. Так, с 1925–1926 гг. до 1940 гг. импорт промышленных товаров народного потребления упал с 9,2% до 1,4%, текстильного сырья и полуфабрикатов упал с 26,3% в до 6,7%, химических продуктов, удобрений и каучука – с 10% до 4,3%. В тот же период импорт машин и оборудования вырос с 20,6% до 32,4%, руд и металлов – с 7,8% до 26,6%, продовольственных товаров и сырья для их изготовления – с 9,9 до 14,9% [1, c. 45].

Во внешнеторговом обороте СССР США занимали 18-20% в 1938–1940 годах. Доля Германии резко увеличилась с 5,5% в 1938 г. до 40,4% в 1940 г., что стало последствием политических и торговых ограничений со стороны США и ряда европейских стран. Так, доля Англии с 19,6% в 1938 г. упала до 0,5% в 1940 г., Бельгии – с 6,6% до 0,4%, Голландии – с 5% до 1%, Франции – с 3,2% до 0,1%. Следующими в рейтинге торговых партнеров были Китай, на долю которого приходилось 4,6-5,4% оборота, и Монголия – 4%-6% [1, c. 50]. Таким образом, ленд-лиз стал переориентацией внешнеторговых связей с Германии на США (и частично Англию и Канаду). Основные строки импорта до войны – это машины и оборудование (треть объемов), руды и металлы (от четверти до трети), продовольственные товары и сырье для их производства (15%), топливо (6,5% в 1940 г.), текстильное сырье и полуфабрикаты (6,7% в 1940 г.), химические продукты, удобрения, каучук (4-5%) [1, c. 45]. В общем-то, ленд-лиз сохраняет те же позиции.

Автор специальной монографии по ленд-лизу Н.В. Бутенина пришла к выводу, что без поставок американцами многих видов стратегического сырья была бы невозможна работа советской военной промышленности [6, с. 181]. «Сколько самолетов и танковых дизелей было бы выпущено у нас, если бы не американский алюминий?», – задает вопрос исследователь, который для нее не требует ответа [6, с. 181]. Здесь хотелось бы отметить, что выпускали как-то в СССР до поставок американского алюминия и танковые дизельные двигатели, и самолеты, причем в больших количествах. Схожая история с утверждениями, что функционирование советского железнодорожного транспорта было бы невозможно без ленд-лиза [53, c. 306, 313]. Это противоречит данным по работе советской железной дороги в 1941–1942 гг., которая вынесла до американских поставок ленд-лиза эвакуацию заводов и населения и переброску частей и техники Красной армии. Значительная доля в поставках – это автомобили, которые по разным подсчетам составляли от 65% до 230% от отечественного производства, и которые были более грузоподъемные, комфортные и т.д. [5, c. 267]. Однако и здесь исследователям приходится признать, что объем импортной техники стал представлять значительные цифры только к концу Великой Отечественной войны [5, c. 600]. (Учитывая, что СССР по производству грузовых автомобилей на 1940 г. занимал первое место в Европе и второе (после США) в мире [25, c. 223], можно сделать два вывода: 1) с этой проблемой СССР бы справился самостоятельно, 2) ни одна другая страна Европы не смогла бы производить релевантное количество для противостояния с Третьим рейхом).

ПОСТАВКА АВТОМОБИЛЬНОЙ ТЕХНИКИ

Для оценки уровня автомобильного парка советских вооруженных сил возьмем данные по стрелковой дивизии Красной армии и (ее визави) пехотной дивизии вермахта в период Великой Отечественной войны (картина по штатной численности автомобилей в сравнении советских и немецких танковых частей будет не сильно отличаться).

Количество автомобилей в стрелковой дивизии Красной армии по штатному расписанию в 1941 г. составляло 203 ед., в 1942–1943 гг. – 154 ед., в 1944 г. – 342 ед., в 1945 г. – 445 ед. Для пехотной дивизии вермахта: 1941 г. – 902 ед., 1942–1943 гг. – 834 ед., 1944 г. – 546 ед., 1945 г. – 334 ед. [48, c. 467]. Важным здесь является не только значительное увеличение автомобильного парка Красной армии с 1944 г., но и резкое сокращение этого парка в пехотной дивизии вермахта. (Частично это сокращение связано с сокращением штатной численности пехотной дивизии вермахта на 4 тыс. чел.)

В связи с тем, что сравнивать приходится дивизии разных штатов, попробуем перевести соотношение количества автомобилей на одного военнослужащего (штатная численность – см.: [48, c. 467]). В стрелковой дивизии Красной армии на одного военнослужащего приходилось автомобилей: в 1941 г. – 0,019 ед., в 1942–1943 г. – 0,012 ед., в 1944 г. – 0,029 ед., в 1945 – 0,038 ед. В пехотной дивизии вермахта: в 1941 г. – 0,054 ед. на чел., в 1942–1943 гг. – 0,049 ед. на чел., в 1944 г. – 0,043 ед. на чел., в 1945 г. – 0,028 ед. на чел. Таким образом, в вермахте наблюдается планомерное, но незначительное снижение в 1942–1944 г. и резкое снижение в 1945 году.

Приводимые соотношения количества автомобилей стрелковой дивизии Красной армии и пехотной дивизии вермахта дают несколько неверную картину, так речь идет о дивизиях разного штатного расписания [cм.: 48, c. 467]. Если же сравнить выведенные выше цифры корреляции количества автомобилей с количеством военнослужащих, то соотношение в автомобильном парке стрелковой дивизии Красной армии к пехотной дивизии вермахта по штатному расписанию составляло: 1941 г. – 1 к 2,84, 1942–1943 гг. – 1 к. 4,08, 1944 г. – 1 к 1,48, 1945 г. – 1 к 0,74.

Допустим, что Красная армия не получала бы по ленд-лизу автомобили в 1944–1945 гг. (самые массовые поставки) и возьмем самую невыгодную для Красной армии ситуацию 1942–1943 гг. и сравним это соотношение с цифрами по пехотной дивизии вермахта: 0,012 ед. на чел. (1942–1943 гг. для Красной армии) и 0,043 ед. и 0,028 ед. на чел. (1944 и 1945 гг. для вермахта). Получим соотношение автомобильного парка стрелковой дивизии Красной армии к пехотной дивизии вермахта как 1 к 3,58 для 1944 г. и 1 к 2,33 для 1945 года.

Эти подсчеты не учитывают важный фактор – рост производства автомобилей промышленностью СССР: то есть и без ленд-лизовских автомобилей дисбаланс в соотношении автопарка Красной армии и вермахта снизился бы. Такое соотношение составляло бы для 1944 г. не менее 1 к 2,33 (минимальное значение по 1945 г.) и не более чем 1 к 3,58 (максимальное для 1944 г.). Допустим, что такое соотношение без ленд-лизовских машин составило бы 1 к 3.

Учитывая, что три переломные битвы Великой Отечественной войны – под Москвой, под Сталинградом и на Курской дуге – Красная армия выиграла, проигрывая в автомобильном парке от 1 к 4,4 до 1 к 5,5, можно предположить, что соотношение 1 к 3-м не представлялось бы не разрешаемой проблемой. Тем более, что в таких рассуждениях не учтен еще фактор трофейной техники: имея поставки американских автомобилей, Красная армия почти не использовала немецкую трофейную технику, в том числе бронированную, которую тоже можно было использовать в качестве транспортных средств.

ОПЫТ БОРЬБЫ С ДЕФИЦИТОМ

Попробуем разобраться с дефицитным сырьем и путями, которыми СССР решал эту проблему и мог бы решать в случае отсутствия ленд-лиза.

Исследователи отмечают проблему дефицита нефти и производимого бензина, особенно высокооктанового бензина, которая восполнялась за счет ленд-лиза и являлась чуть ли не важнейшей его составляющей [21; 54, c. 348-349; 55, с. 293- 218].

Приведение цифр из советских документов, где потребность по топливу накануне войны была удовлетворена на 4% делается не критично. Авторы не учитывают специфику источника, задача которого показать существующие проблемы и добиться увеличения поставок. Если бы эти цифры соответствовали действительности не с точки зрения определенного временного промежутка и конкретных организаций, недополучивших топливо, а в общем по стране в сумме поставок, то советская техника бы не ездила и не летала. Этого количества не хватило бы даже на многокилометровый марш мехкорпусов в первые недели войны, а в полетах – даже на неделю войны. Советские самолеты как-то летали, а танки и автомобили как-то ездили до получения ленд-лизовского топлива. Причем количество этой техники всеми признается огромным. «Устаревшая техника» в июне 1941 г. все равно потребляла топливо, причем не меньше, чем новая техника. (При этом большие потери топлива в западных округах не оспариваются, но не объясняется, откуда оно могло взяться при выполнении поставок на 4%).

Объемы и годы поставок нефтепродуктов по ленд-лизу не позволяют увязать успехи советских вооруженных сил в 1941–1942 гг. с этими поставками, да и влияние этих поставок для 1943 г. остается очень дискуссионным.

Здесь следует обратить внимание в том числе на то, что топливо высокого качества, поставки которого особенно подчеркиваются всеми исследователями [21, c. 204; 54, с. 349], как раз шло на ту же американскую и английскую технику, что было бы не обязательно при ее отсутствии. Снижение октанового числа и качества бензина увеличивает потребление топлива, снижает мощность авиационного двигателя, увеличивает его износ [42, л. 23]. Это было характерно для всех советских двигателей, однако это не мешало летать и передвигаться большим объемам техники, причем достаточно высокого уровня конкурентности с противником. Повышенный износ двигателя мало сказывался в 1941–1943 гг. в связи с коротким сроком эксплуатации авиатехники (потеря самолета на единицу вылетов).

Кроме того, у СССР был наработан опыт борьбы с дефицитом.

Для увеличения выработки авиабензинов в 1940 г. запускались при существующих установках вторичной перегонки бензинов – «колонны сверхчеткой ректификации для выработки высокооктановых авиабензинов» (например, на Грозненском нефтеперегонном заводе № 7 и Туапсинском нефтеперегонном заводе № 6) [43, л. 3-5]. Расширение этого опыта представляется вполне реальным для 1942–1945 гг. и без внешней помощи.

Одним из путей в 1942 г. было установление лимитов на расход топлива заводами, переход на газификацию, уголь, смолы [45, л. 108-111], а также установление жестких норм расхода автобензина легковым автотранспортом [46, л. 38].

Из-за неиспользования на аэродромах простых установок по очистке отработанных авиамасел, перерасход в 1939 г. составил 18 тыс. тонн [41, л. 7, 9, 11]. Приказ по седьмому главному управлению НКАП СССР № 28 от 2.VII.1941 г. отмечал на заводах ведомства (Наркомат авиационной промышленности) не оправданный расход авиабензина марок Б-70, Б-78 и Б-87: нет отчетов об использовании и четкого обоснования использования; списывается на расконсервацию моторов, складские нужды, протирку и промывание [44, л. 47-48].

Еще один принцип оптимизации расходов авиационного бензина демонстрирует приказ № 0171 от 4 марта 1942 г.: многие летчики без всякой нужды весь свой полет производят на скоростях, близких к максимальным, что также уменьшает дальность полета и время пребывания самолета в воздухе; «прекратить полеты без нужды на максимальных скоростях. На этих скоростях разрешить работать только для нагона самолетов врага, для воздушного маневра воздушного боя» [24, c. 168-169].

Возможность увеличенного расхода на различные непрямые нужды, а также уход «на протирку и промывание» в мирное время резко ограничивался в период роста дефицита. С ростом поставок по ленд-лизу эти возможности снова появлялись. Увеличенный расход не означал увеличенное потребление по назначению, а улучшал условия жизни в условиях дефицита.

Председатель Госплана СССР Н.А. Вознесенский констатировал, что в годы войны дефицит черных и цветных металлов привел к их экономии и замене в производстве. Так, «освоена выплавка броневых сталей в основных мартеновских печах взамен выплавки дуплекс-процессом, что сделало возможным за 2,5 года войны увеличить ресурсы броневой стали на 350 тыс. т Замена высоколегированных никелевых и молибденовых сталей, применявшихся при производстве артиллерийских систем, сталями-заменителями, не содержащими никеля и молибдена или содержащими их в значительно меньшем количестве, сделала возможной ежегодную экономию более 3000 т никеля и 600 т ферромолибдена. Перевод (производства бронебойных снарядов с никелевой стали на хромистую сталь за 2,5 года Отечественной войны дал экономию в 7 тыс. т никеля. Производство гильз патронов для пистолетов-пулемётов, переведенное с латуни на биметалл, обеспечило экономию 1,5 тыс. т латуни за 2,5 года Отечественной войны. Производство винтовочных патронов, частично переведенное с биметалла на железо, дало экономию за 2,5 года Отечественной войны 12 тыс. т биметалла. В производстве самолетов за 2,5 года Отечественной войны достигнута экономия более 30 тыс. т алюминиевого листа за счет перехода к изготовлению многих деталей из авиафанеры» [10, c. 71].

Дефицит цветных металлов, который отмечался усиленно перед войной, вел к тому, что в СССР в 1940 г. полным ходом шла работа по замене цветных металлов и спецчастей на простые стали [38, л. 144-146]. Введение мобилизационного плана МП-1 с 1 октября 1939 г. привело к ужесточению контроля за расходом дефицитных средств и созданию программ по их замене в продукции заводов [39, л. 2, 36-43]. Проверки 1940 г. выявили на складах огромные объемы старого вооружения, которое предлагалось переплавить для получения, в том числе, дефицитных материалов [40, л. 71-74, 111-117]. Предложения по замене дефицитных металлов, в том числе алюминия в различной номенклатуре товаров, имели определенный потенциал (4).

Приведем еще несколько выдержек из «Справки о фактах бесхозяйственности, выявленных Главным Контролем КО» за 1940 год: «Литейный завод № 219 и колесный № 120 за 1 и 2 кварталы 1940 года сожгли несколько сот тонн стружки дефицитного металла – магния, который мог быть использован для производства зажигательных бомб». «Завод № 39 бесхозяйственно расходует авиационное полотно; фактически расходует 21 метр на 1 единицу изделий, отпускается же – 27 мтр.; на самолет ДБ-ЗФ (завод 1239) выдается 529 дм кожи, фактически же расходуется 275 дм, – в результате за 1939 г. 60000 кв. дм кожи использовано работниками НКАП"а на пошивку пальто, обуви и т.п.» [37, л. 24]. В апреле 1940 г. проверены склады НКО (артиллерийские, АБТУ, авиационные, инженерные, связи, обозно-вещевые и др.). «Установлено, что огромные запасы излишнего и вовсе ненужного для Кр. Армии имущества, исчисляемого сотнями вагонов, лежат годами без движения – в т. ч. на складе № 8 (Сызрань) лежал ненужный Кр. Армии кожаный приводной ремень – 53.000 метр., коим можно оборудовать более 5000 станков; на складе № 309 (Нежин) лежало красной меди 50 тн., ферро-хрома 12 тн.; на складе № 310 (Смоленск) – 53.000 метр. ненужной ткани, 6500 метр. полотна для ленточных пил, чем можно было бы оборудовать более 2000 станков; стали в прутках 53,2 тонны, 102 шт. радиостанций и 47000 шт. разных радиоламп, устаревших не будучи в употреблении; и масса другого имущества». «На артскладах – в течение 10-15 лет лежат: устаревшее и негодное вооружение и боеприпасы, в т.ч. около 100.000 шт. винтовок и пулеметов, пушек разных 2953 шт., передков и зарядных ящиков 1995 шт., ЗИП до 80 вагонов, снарядов разных калибров…» [37, л. 27].

Эти сообщения говорят о том, что существовали большие возможности по сокращению расходов и использованию внутренних ресурсов. В состоянии увеличения ленд-лиза жесткий контроль за потреблением ресурсов и использование внутренних возможностей терял смысл.

СССР вполне справился с решением проблемы замены дефицита до ленд-лиза. Можно сколь угодно дискутировать на тему, что дюралюминий для самолетов лучше, чем дельта-древесина, и цельно алюминиевые самолеты лучше, чем с древесной основой, но совершив в имеющихся условиях такую замену, СССР создал вполне конкурентные самолеты.

ПРОБЛЕМЫ ОЦЕНКИ ЛЕНД-ЛИЗА

Авторы, пишущие по ленд-лизу, постоянно сталкиваются с проблемами оценки роли ленд-лиза, решить которые не получается. Например, заявляется о большом объеме поставок телефонного кабеля и средств связи, но отмечается, что большая часть всего отправлялась в народное хозяйство, а не в армию [5, c. 271]. Союзники поставляли станки, производственные линии даже заводы, но это и до войны закупалось по импорту, и важная оговорка про время, когда большинство из них заработало – 1944 г. (часто – конец года) [5, c. 276].

В данном контексте показательны следующие факты: СССР сократил производство локомотивов (928 шт. – в 1940 г., 715 шт. – в 1941 г., 8 шт. – в 1945 г. [8, c. 51]) и  резко сократил добычу нефти (31,1 млн тонн – в 1940 г., 33 млн тонн в 1941 г., 19,4 млн тонн в 1945 г. [8, c. 51]) в годы действия ленд-лиза, но после окончания поставок по ленд-лизу СССР быстро вернул уровень производства. Это говорит о том, что СССР вполне мог производить эти объемы самостоятельно, но пользовался поставками как главная воюющая сторона для развития других отраслей промышленности и подъема благосостояния населения. К оценке военных потребностей и способности их закрывать это имело мало отношения.

Исследователи высчитывают в поставках ленд-лиза объемы броневой стали, никеля, кадмия, латуни, дюралюминия, тротила или толуола и т.д. [cм. напр.: 11, c. 52-58; 49, c. 280, 283]. Однако все эти подсчеты ничего не дают без учета того, что это поставки, в основном, 1943–1945 годов. Срыв «плана Барбаросса» и разгром вермахта под Москвой СССР осуществил за счет собственных сил и той базы, которую создал до войны. Близко к 100% это утверждение справедливо и для победы под Сталинградом.

ПОРОХ И ПРОИЗВОДСТВО БОЕПРИПАСОВ

Современный исследователь Великой Отечественной войны А.В. Исаев считает, что самый значительный вклад ленд-лиза – это порох, которого не хватало для выпуска снарядов [15, c. 250-251, 282]. Он отмечает, что фактический выпуск порохов в СССР в 1944 г. был в два раза меньше, чем в Германии, однако делает справедливую оговорку, что оценивать эти цифры надо с учетом роста потребностей вермахта для войны на Западноевропейском ТВД [15, c. 250]. Известно, что 93% выпуска пороха в СССР составляли пироксилиновые пороха, и что переход на нитроглицериновые так и не произошел до войны [36, л. 353-355. См.: 4, c. 48-50], что сказывалось на снарядах для тяжелой артиллерии [15, c. 282]. Главный вывод А.В. Исаева заключается в том, что «большую часть войны советская артиллерия отставала от противника по расходу боеприпасов тяжелой и сверхтяжелой артиллерии. Подобный дисбаланс сказывался на потерях, особенно в условиях позиционных сражений, таких как боевые действия в районе Ржева или на западном направлении зимой 1943/44 годов. Выровнять положение удалось уже ближе к концу войны. Выправление сложившейся ситуации осуществлялось за счет ставки на танковые войска, а также за счет минометного вооружения» [15, c. 251].

Действительно, производство боеприпасов было самым трудоемким и дорогостоящим, поглощавшим около 50% средств на производство вооружения, и «наиболее сложным являлось производство артиллерийских выстрелов» [62, c. 64], а пороховое производство «было едва ли не самым узким местом в мобилизационном плане» [62, c. 64]. Но, следует обратить внимание, что выход был найден: это характерная черта для промышленности СССР того периода в условиях развития производства и постоянного разнообразного дефицита.

Для восполнения боеприпасов занимались переделкой снарядов – то, что начальник Главного артиллерийского управления Красной армии Н.Д. Яковлев назвал «вынужденной рационализацией»: небольшая переделка устаревших шрапнелей, перекомплектация и небольшие конструктивные изменения некоторых элементов выстрелов у боеприпасов с выявленными дефектами, которые хранились для последующего ремонта, – что дало фронту свыше десяти миллионов снарядов [62, c. 84]. Н.Д. Яковлев пишет и о других путях, которыми преодолевали трудности с объемом поставок снарядов на фронт: «На фронт были также отправлены 45-мм осколочные снаряды с нештатными пластмассовыми взрывателями М-50 (для минометных боеприпасов)... Применялись 122-мм и 152-мм гаубичные выстрелы с минометными взрывателями ГВМЗ-1… А к 76-мм дивизионным артвыстрелам приспособили заряды из пороха, взятого из снарядов устаревших зенитных пушек, в смеси с порохом, предназначенным для артвыстрелов 122-мм гаубиц» [62, c. 85].

Проблемы с использованием импортных типов пороха вели к дополнительной работе по составлению смесей, а также к тому, что пороховые заводы использовали на изготовление только 70% полученного количества пороха [9, c. 57].

Импортный порох в общей поставке боеприпасов Красной армии за годы войны составил 24%, 76% – собственное производство (12% – запасы ГАУ, 64% – производство в годы войны) [9, c. 57, 59]. Однако этот вклад очень неравномерно распределяется по годам. Процент импортного пороха в общем выпуске 1942 г. составил 5,6%, 1943 г. – 14,8%, 1944 г. – 40,8%, 1945 г. – 28,0% (1 квартал). От общей сдачи (т.е. принятое и ушедшее в армию) эти цифры значительно меньше: 5,5% в 1942 г., 12,9% в 1943 г., 28,9% в 1944 г., 18,7% в 1945 году [9, c. 56].

Поставки оборудования для производства пороха считаются незначительными [9, c. 59]. Однако в поставках по ленд-лизу были ингредиенты для производства пороха: с 1943 г. по 1 квартал 1945 г. значительная доля выпуска порохов в СССР обеспечивалась импортными поставками этилового спирта, глицерина и централита [9, c. 58, 59-60]. Представляется, что эти ингредиенты, в случае отсутствия ленд-лиза, вполне бы нашлись в СССР в нужном количестве для фронта.

19 ноября 1942 г. контрнаступление советских войск под Сталинградом началось залпами более 15 тыс. орудий и минометов (в два раза больше, чем годом ранее под Москвой), которые в ходе операции израсходовали «боеприпасов для стрелкового оружия – 0,5 млрд (1200 вагонов), мин и снарядов – 15,2 млн (8339 вагонов)... А всего – 9539 вагонов» [62, c. 101]. И это практически без помощи ленд-лиза.

Общий расход боеприпасов в битве за Сталинград (17.07.42 – 2.02.43) составил 9539 вагонов, в Курской битве (5.07 – 23.08.1943) – около 10640 вагонов боеприпасов (не считая реактивных снарядов), в Берлинской операции (16.04 – 8.05.1945 г.) – 11 635 вагонов боеприпасов [9, c. 9]. Обращает на себя внимание незначительная разница в объемах боеприпасов, с планомерным ростом к концу войны. Серьезная цифра разницы возникает при расчете ежедневного расхода боеприпасов. Если принять среднесуточный расход боеприпасов под Сталинградом за 100%, то в Курской битве этот расход составит 306%, а в Берлинской – 668% [см.: 9, c. 9-10]. Однако эти цифры обманчивы. Сталинградская битва считается как 7 месяцев, но основной расход боеприпасов пришелся на 1-2 месяца операции «Уран». В Курской битве расчет идет на 50 дней, но без реактивных снарядов, а в Берлинской операции – на 23 дня. Приняв такие поправки увидим более планомерный рост расхода боеприпасов. Этот расход увеличивался за счет увеличения количества стволов на километр фронта.

В 1942 г. всех боеприпасов (кроме патронов) (артиллерийские и минометные выстрелы, реактивные снаряды, авиабомбы, инженерные мины, ручные гранаты, авиационные патроны калибра 20 и 23 мм) было произведено 253,9 млн шт. В 1944 г., когда помощь по ленд-лизу стала значительной в поставках и начала реально работать в виде станков и производства продукции из поставляемых ингредиентов в СССР, это производство составило 289,8 млн шт. Пик производства был достигнут в 1943 г. и составил 308,3 млн шт. [см.: 9, c. 11], но, видимо, в этом году наложились поставки и рост производства на имеющихся мощностях, после чего это производство снизили.

Постановление ГКО №3361 от 13 мая 1943 г. утвердило особые меры по развитию пороховой промышленности и наращиванию производства, что возымело эффект. С 1943 г. резко возрос расход холостых выстрелов для учебных стрельб и салютов [9, c. 45]. То есть получаемый «излишек» позволил дополнительные траты большой частью не на фронте.

Выпуск боеприпасов в 1942 г. в сравнении с 1941 г. вырос на 60% [9, c. 8], чтобы обеспечить потребности периода войны. В 1943 г. был достигнут пик, после чего объемы выпуска были снижены. То есть советская промышленность вполне могла обеспечивать боеприпасами фронт, а поставки ленд-лиза создавали лишь более комфортные условия.

КОНВЕЙЕРЫ И СТАНКИ

Получило популярность утверждение, что конвейеры и станки ленд-лиза высвободили из хозяйства для мобилизации в Красную армию большое количество людей [6, с. 183; 18, c. 350]. Например, Н.В. Бутенина устанавливает количество «высвобожденных из производства для армии на уровне 600-700 тыс. человек [6, с. 183]. Затем автор дала цифры высадившихся в Нормандии в 1944 г. и пришла к выводу, что эти цифры сопоставимы, то есть вытекает логический вывод (хоть и не озвученный автором), что за счет станков и заводов США и Англия итак открыли Второй фронт, дав Красной армии лишних 700 тыс. человек [6, с. 185-186].

Опуская здесь дискуссионность самих подсчетов, отметим следующее.

Увеличение количества войск на Восточном фронте и удар этим же количеством на Западном – это принципиально не одно и то же. Так же, как и боевые действия в Северной Африке и Средиземном море не заменяли Второй фронт, о чем Советская сторона постоянно вела переговоры с союзниками. Так что такое высвобождение никак не заменяло собой Второй фронт. Н.В. Бутенина не говорит о периоде времени, за который высвобождается выводимое ей количество освобожденных работников, а судя по поставкам речь может идти о 1943–1945 гг., а это не то же самое, что 1941–1942 гг. – годы максимального напряжения сил СССР. Теперь отметим, что 700 тыс. – это 2% от призванных в годы Великой Отечественной войны в Красную армию 32 млн граждан СССР.

А теперь отметим, что никакого высвобождения людей для армии поставляемые станки и заводы дать не могли. Высокотехнологичные станки и заводы требовали квалифицированную рабочую силу, которая в тылу за 1941–1942 гг. была сильно заменена на неквалифицированную, на женщин, стариков и детей. То есть, американские станки, в таком контексте, должны были освободить женщин, стариков и детей, но заставить вернуть с фронта (или не отправить на него) мужчин с рабочими и инженерными квалификациями.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Рассуждения о ленд-лизе выстраиваются с позиции, что СССР – это какая-то исключительно замкнутая система, которая существовала без торговли с внешним миром. Это не так. У СССР была внешняя торговля, которая и поставляла до войны, собственно, то, что дал ленд-лиз вне военной техники – станки, конвейерные линии, цветные металлы и т.д. Война частично обрезала эту торговлю, которая была компенсирована ленд-лизом. По сути, ленд-лиз – это режим наибольшего благоприятствования в торговле: максимальный ассортимент и продажа в кредит, – введенный для достижения политических целей. Ленд-лиз стал уникальным инструментом ведения войны для США и Англии без прямого вооруженного вмешательства на европейском театре военных действий. При этом СССР отказался бы от любого ленд-лиза в пользу Второго фронта.

Что касается поставок, которые многими авторами считаются самыми значительными в ленд-лизе, то вместо поставляемого автомобильного транспорта, в случае отсутствия поставок, пришлось бы использовать трофейный, причем не только автомобили, но и базы танков и САУ. Представляется, что больше пострадало бы от нехватки автомобилей народное хозяйство, нежели армия. Собственно, это тот путь, который прошел вермахт в 1938–1942 гг. Этот путь был не только известен и понятен, но и частично реализовывался Красной армией, вопрос был только в увеличении доли трофейной техники.

СССР умел справляться с проблемами дефицита, ленд-лиз в части авиабензина, цветных металлов и т.п. не говорит о неспособности СССР самостоятельно справляться с проблемами, эти поставки позволили определенные излишки и более комфортное существование Красной армии и тыла в 1943–1945 гг.

Вопрос сэкономили ли поставки ленд-лиза жизни и время войны некорректен. Ленд-лиз был компенсацией за затягивание открытия Второго фронта: без ленд-лиза Второй фронт был бы открыт раньше и вот это действительно уменьшило бы жертвы и сократило время войны.

Ленд-лиз был большой внешнеполитической победой СССР. Для фронта и тыла в 1941–1942 гг. – времени решающих побед Красной армии – ленд-лиз не оказал никакого влияния. Реальную дополнительную помощь ленд-лиз оказал в 1944–1945 гг. и не мог быть фактором Победы. В любом случае, ленд-лиз не может выступать свидетельством неготовности СССР к войне, так как СССР более двух лет самостоятельно и успешно вел войну с Третьим рейхом.

Примечания

1. Российский государственный архив экономики (РГАЭ). Ф. 413. Оп. 9. Д. 433. Л. 66; Д.438. Л. 3, 12-21; Д. 539. Л. 95, 121; Д. 440. Л.37; Д. 442. Л.18; Д. 546. Л. 10, 20-21; Д.547. Л.15-17, 46-47; Д. 553. Л. 2-З; Д. 562. Л.15-30; Д.567. Л.66. См.: 64, p. 169.
2. То, что открытие Второго фронта было бы важнейшим решением в ведении войны, всегда было основным подходом российской историографии и общественной мысли, однако то, что открытие Второго фронта в 1943 гг. «положило бы конец войне раньше или с менее мучительной ценой» регулярно пробивается и в англо-американской историографии [см. напр.: 69, p. 3]. Западная историография время от времени возвращается к вопросу, что затягивание открытия Второго фронта было в интересах Англии и, в какой-то степени США против интересов СССР [см.: напр.: 65, p. 376-384]. Оправдания отсутствия Второго фронта поставками в СССР и воздушными налетами на Германию были заложены еще Черчиллем в 1941 году [58, c. 202].
3. В годы войны Первый заместитель председателя Совета народных комиссаров СССР, Председатель Государственного планового комитета при Совете министров СССР.
4. См., например, возможность замены алюминиевых ящиков телефонных аппаратов на деревянные [47, л. 112].

Список литературы

1. 50 лет советской внешней торговли. М.: Международные отношения, 1967. 320 с.
2. Багдасарян В.Э., Журавлев В.В., Ларионов А.Э. и др. Восприятие советского прошлого в контексте формирования новых идентичностей, войн памяти и образов будущего на постсоветском пространстве. М.: Проспект, 2022. 304 с.
3. Багдасарян В.Э., Ларионов А.Э., Реснянский С.И. и др. Информационные факторы формирования исторического сознания молодежи (на примере изучения представлений о Великой Отечественной войне) // Вопросы истории. 2022. № 8-1. С. 34-49.
4. Балыш А.Н. Военно-промышленный комплекс СССР в 30–40-е гг. XX века: промышленность боеприпасов. М.: МАИ-ПРИНТ, 2009. 237 с.
5. Барятинский М.Б. Танки ленд-лиза в бою. М.: Яуза; Эксмо, 2009. 287 с.
6. Бутенина Н.В. Ленд-лиз: сделка века. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2004. 311 с.
7. Быстрова И.В. Ленд-лиз для СССР: Экономика, техника, люди (1941–1945 гг.). М.: Кучково поле, 2019. 479 с.
8. Великая Отечественная война. Юбилейный статистический сборник / редкол.: П.В. Малков (пред.) и др. М.: Статистика России (Росстат), 2020. 299 с.
9. Вернидуб И.И. Боеприпасы Победы. Очерки. М.: ЦНИИНТИКПК, 1998. 200 с.
10. Вознесенский Н. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. М.: Гос. изд-во полит лит-ры, 1948. 193 с.
11. Гаврилов Д.В. Производство порохов и взрывчатых веществ в СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны // Уральский исторический вестник. 2015. № 1 (46). С. 52-58.
12. Голованов А.Е. Дальняя бомбардировочная... Воспоминания Главного маршала авиации. 1941–1945. М.: ЗАО Центрполиграф, 2008. 591 с.
13. Джонс Р.Х. Ленд-лиз. Дороги в Россию. Военные поставки США для СССР во Второй мировой войне. 1941–1945. М.: ЗАО Центрполиграф, 2015. 350 с.
14. Записка В.Е. Семичастного в ЦК КПСС о настроениях Г.К. Жукова //  Георгий Жуков. Стенограмма октябрьского (1957 г.) пленума ЦК КПСС и другие документы / Под ред. А.Н. Яковлева. М.: МФД, 2001. C. 493-494.
15. Исаев А.В. Белые пятна Великой Отечественной войны. М.: Яуза-каталог, 2025. 352 с.
16. Кимболл У.Ф. Дипломатия кризиса: июнь – декабрь 1941 г. // Американский ежегодник. 1988. М.: Наука, 1988. C. 127-145.
17. Котельников В.Р. Авиационный ленд-лиз. М.: Фонд «Русские Витязи», 2015. 366 с.
18. Краснов В.Н., Краснов И.В. Ленд-лиз для СССР. 1941–1945. М.: Наука. 2008. 479 с.
19. Лаптев А.Н. Союзнические отношения в годы Великой Отечественной войны и проблема ленд-лиза. Дисс. канд. ист. наук. М., 2004. 182 с.
20. Луговской С., Ремизова С. Ленд-лиз: история и современность // Стеттиниус Э. Ленд-лиз – оружие победы. М.: Вече, 2000. С. 349-397.
21. Матвейчук А.А. Высокооктановая составляющая ленд-лиза // Ленд-лиз и Россия: [материалы международной конференции «Ленд-лиз и глобализация» / Сост. и науч. ред. М.Н. Супрун. Архангельск: [б. и.], 2006. С. 200-227.
22. Меллентин Ф.В., фон. Бронированный кулак вермахта. М.: Вече, 2012. 400 с.
23. Попов Г.Г. Военно-экономическое значение «ленд-лиза» для СССР // Journal of Economic Regulation. 2016. Т. 7. № 1. С. 34-53.
24. Приказ об использовании полной практической дальности и продолжительности полета самолетов Як-1 и ЛаГГ-3 в строевых частях ВВС Красной армии, 4 марта 1942 г. // Русский архив: Великая Отечественная. Приказы народного комиссара обороны СССР 22 июня 1941 г. – 1942 г. Т. 13 (2-2). М.: ТЕРРА, 1997. С. 168-169.
25. Промышленность СССР. Статистический сборник / Ред. Л.М. Володарский. М.: Статиздат, 1957. 447 с.
26. Российский государственный архив экономики (РГАЭ). Ф. 413. Оп. 9. Д. 433. 
27. РГАЭ. Ф. 413. Оп. 9. Д. 438. 
28. РГАЭ. Ф. 413. Оп. 9. Д. 440. 
29. РГАЭ. Ф. 413. Оп. 9. Д. 442. 
30. РГАЭ. Ф. 413. Оп. 9. Д. 539. 
31. РГАЭ. Ф. 413. Оп. 9. Д. 546. 
32. РГАЭ. Ф. 413. Оп. 9. Д. 547. 
33. РГАЭ. Ф. 413. Оп. 9. Д. 553. 
34. РГАЭ. Ф. 413. Оп. 9. Д. 562. 
35. РГАЭ. Ф. 413. Оп. 9. Д. 567. 
36. РГАЭ. Ф. 7516. Oп. 1. Д. 711.
37. РГАЭ. Ф. 7914. Оп. 1. Д. 136.
38. РГАЭ. Ф. 7914. Оп. 1. Д. 140.
39. РГАЭ. Ф. 7914. Оп. 1. Д. 16.
40. РГАЭ. Ф. 7914. Оп. 1. Д. 194.
41. РГАЭ. Ф. 7914. Оп. 1. Д. 232.
42. РГАЭ. Ф. 7914. Оп. 1. Д. 81.
43. РГАЭ. Ф. 7914. Оп. 1. Д. 88.
44. РГАЭ. Ф. 8164. Оп. 1. Д. 121.
45. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 1спр. Д. 3.
46. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 1спр. Д. 4.
47. Российский государственный военный архив. Ф. 25. Оп. 17. Д. 157.
48. Россия и СССР в войнах XX века. Книга потерь / Г.Ф. Кривошеев, В.М. Андроников, П.Д. Буриков и др. М.: Вече, 2010. 624 с.
49. Рыжков Н.И. Великая Отечественная: ленд-лиз. М.: Издательский дом «Экономическая газета», АНО «Академия менеджмента и бизнес-администрирования», 2020. 480 с. 
50. Симонов Н.С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920-1950-е годы: темпы экономического роста, структура, организация производства и управление. М.: РОССПЭН, 1996. 335 с.
51. Симонов К.М. Глазами человека моего поколения: размышления о И.В. Сталине. М.: Книга, 1990. 431 с.
52. Скофилд Б. Русские конвои / Пер. с англ. А.Г. Больных. М.: АСТ, 2003. 288 с.
53. Соколов Б.В. Роль ленд-лиза в Великой отечественной войне 1941–1945 гг. // Стеттиниус Э. Ленд-лиз – оружие победы. М.: Вече, 2000. С. 305-347.
54. Степанов А.С. Развитие советской авиации в предвоенный период (1938 год – первая половина 1941 года). М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2009. 544 с.
55. Стеттиниус Э. Ленд-лиз – оружие победы. М.: Вече, 2000. 400 с.
56. Супрун М.Н. Ленд-лиз и северные конвои, 1941–1945 гг. М.: Андреев. флаг, 1997. 363 с.
57. Уилсон Т. Соединенные Штаты: Левиафан // Союзники в войне 1941–1945. М.: Наука, 1995. C. 197-224.
58. Хазард Д.Н. На защиту американских интересов // Военно-исторический журнал. 1990. № 6. С. 40-42.
59. Черчилль У.С. Вторая мировая война: В 6 т. Т. 3: Великий союз / Пер. с англ. М.: ТЕРРА – Книжный клуб; Книжная лавка – РТР, 1998. 368 с.
60. Шульц Э.Э. Великая Отечественная война в контексте важности исторических событий для современного российского общества // Наука. Общество. Оборона. 2023. № 4(37). URL: https://www.noo-journal.ru/vak/2023-4-37/shults-velikaya-otechestvennaya-voyna-v-kontekste-vazhnosti... (дата обращения: 23.01.2025).
61. Шульц Э.Э. Ленд-лиз и проблема готовности СССР к войне: военный компонент // Наука. Общество. Оборона. 2026. № 1.
62. Шульц Э.Э. СССР вступает во Вторую мировую…: монография. М.: Проспект, 2025. 224 с.
63. Яковлев Н.Д. Об артиллерии и немного о себе. 2-е изд. М.: Высшая школа, 1984. 168 с.
64. Barber J., Harrison M. The Soviet Home Front. 1941–1945: A Social and Economic History of the USSR in World War II. Longman, 1991. 252 p.
65. Beaumont J. Comrades in Arms: British Aid to Russia 1941–1945. London: Davis-Poynter, 1980. 264 p.
66. Beitzell R. The Uneasy Alliance: American, Britain and Russia, 1941–1943. N.Y.: Knopf, 1972. 422 p.
67. Cornish N. Hitler versus Stalin: The Eastern Front 1941–1942: Barbarossa to Moscow. Barnsley: Pen and Sword, 2016. 128 p.
68. Herring G.C. Aid to Russia. 1941–1946: Strategy, Diplomacy, the Origins of the Cold War. N.Y.-London: Columbia University Press, 1973. 365 p.
69. Ferguson N. The War of the World. Twentieth-Century Conflict and the Descent of the West. New York: The Penguin Press, 2006. 808 p.
70. Gilbert M. Winston S. Churchill. Vol. 6. London: Heinemann, 1983. 1308 p.
71. Grigg D. 1943. The Victory that Never Was. Pinguin Books, 1999. 255 p.
72. Larionov A., Baghdasaryan V. etc. 2021. Exogenous factors of memory formation about the great soviet era in contemporary Russia. In: Linguistics and Culture Review. № 5(S3) (https://doi.org/10.21744/lingcure.v5nS3.1830).
73. Smith B. The War’s Long Shadow. The Second World War and its aftermath: China, Russia, Britain, America. N Y.: Simon and Schuster, 1986. 320 p.
74. Sutton A. National Suicide: Military Aid to the Soviet Union. New Rochelle, New York: Arlington House, 1973. 283 p.
75. The Cambridge History of the Second World War. Volume I. Fighting the War / Ed. by John Ferris and Evan Mawdsley. Cambridge: Cambridge University Press, 2015. 872 p.
76. Van Tuyll H.P. Feeding the Bear: American Aid to the Soviet Union, 1941–1945. N.Y.: Bloomsbury Academic, 1989. 200 p.
77. Weeks A.L. Russia's Life-Saver. Lend-Lease Aid to the U.S.S.R. in World War II. Lexington books, 2004. 186 p.

Информация об авторе

Шульц Эдуард Эдуардович, кандидат исторических наук, доцент, заведующий кафедрой коммуникационных технологий Московского государственного лингвистического университета; доцент кафедры истории России Государственного университета просвещения, г. Москва, Российская Федерация.

Автор-корреспондент

Шульц Эдуард Эдуардович, e-mail: nuap1@yandex.ru

OBJECTIVE HISTORY

Original Paper

Lend-Lease: towards discussions about its role in the USSR's War with the Third Reich

Eduard E. Shults ^{1, 2}

¹ Moscow State Linguistic University, 

Moscow, Russian Federation,

ORCID: https://orcid.org/0000-0002-9067-6228, e-mail: nuap1@yandex.ru

 ² State University of Education, 

Moscow, Russian Federation,

ORCID: https://orcid.org/0000-0002-9067-6228, e-mail: nuap1@yandex.ru

Abstract: 

The article is devoted to the analysis of supplies to the USSR during the Great Patriotic War, which are included in the general concept of "lend-lease", with the exception of supplies of weapons (tanks, airplanes, small arms, etc.). In historiography and public thought, lend-lease military supplies in the year of the Great Patriotic War became one of the controversial issues in the issue of the USSR's readiness for war and the ability to wage this war without external assistance. The argument about Lend-lease is based on the position that the USSR is some kind of exceptionally closed system that existed without trade with the outside world. The USSR had foreign trade, which supplied before the war, in fact, what Lend-Lease provided outside of military equipment – machine tools, conveyor lines, non-ferrous metals, etc. The war partially cut off this trade, which was compensated by lend-lease. In fact, lend-lease is a most–favored-nation trade regime: maximum assortment and sale on credit, introduced to achieve political goals. Lend-Lease has become a unique instrument of warfare for the United States and Britain without direct armed intervention in the European theater of operations. The analysis of supplies leads to the conclusion that the USSR was able to cope with the problems of shortage, lend-lease in terms of aviation gasoline, non-ferrous metals, gunpowder, cars, etc. This does not mean that the USSR was unable to cope with the problems on its own, these supplies allowed for certain surpluses and a more comfortable existence for the Red Army and the rear in 1943-1945. The question of whether Lend-Lease supplies saved lives and wartime is incorrect. Lend-lease was compensation for delaying the opening of the second front: without Lend-Lease, the second front would have been opened earlier, and this would have really reduced casualties and shortened the time of the war. Lend-lease was a great foreign policy victory for the USSR. For the front and rear in 1941-1942. – the time of the decisive victories of the Red Army – Lend-lease had no effect. Lend-Lease provided real additional assistance in 1944-1945 and could not have been a factor in Victory. In any case, Lend-lease cannot be evidence of the USSR's unpreparedness for war, since the USSR independently and successfully waged war with the Third Reich for more than two years.

Keywords: Great Patriotic War, Lend-Lease, the USSR's readiness for war, military supplies to the USSR during the war, World War II, the Battle of Moscow, the Battle of Stalingrad, the Battle of Kursk, the Berlin Operation, the Second Front, the Red Army's motor pool, the Wehrmacht's motor pool, raw materials shortages, the fight against shortages, imported gunpowder, ammunition, G.K. Zhukov, N.A. Voznesensky, E. Stettinius, N.V. Butenina

References

Information about the author 

Eduard E. Shults, Cand. Sci. (History), Head of the Department of Communication Technologies, Moscow State Linguistic University; Assoc. Prof. State University of Education, Moscow, Russian Federation.  

Corresponding author

Eduard E. Shults, e-mail: nuap1@yandex.ru  

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2026. Vol. 14, no. 2. P. 00–00.