Наука. Общество. Оборона. 2026. Т. 14. № 3. С. 29–29. 

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2026. Vol. 14, no. 3. P. 29–29.

УДК: 316.356.2(510)

DOI: 10.24412/2311-1763-2026-3-29-29

Поступила в редакцию: 04.06.2026 г.

Опубликована: 15.08.2026 г.

Submitted: June 4, 2026

Published online: August 15, 2026 

Для цитирования: Наумов К.А., Сагитова В.Р. Брачное поведение: влияние культурных ценностей современного Китая // Наука. Общество. Оборона. 2026. Т. 14, №3(48). С. 29-29. 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2026-3-29-29.

For citation: Naumov K.A., Sagitova V.R. Marital behavior: the influence of cultural values in modern China. – Nauka. Obŝestvo. Oborona = Science. Society. Defense. Moscow. 2026;14(3):29-29. (In Russ.). 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2026-3-29-29.

Конфликт интересов:  О конфликте интересов, связанном с этой статьей, не сообщалось.

Conflict of Interest: No conflict of interest related to this article has been reported.

    

© 2026 Автор(ы). Статья в открытом доступе по лицензии Creative Commons (CC BY). https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/ 

© 2026 by Author(s). This is an open access article under the Creative Commons Attribution International License (CC BY)

ОБЩЕСТВЕННАЯ И ГОСУДАРСТВЕННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

Обзорная статья

БРАЧНОЕ ПОВЕДЕНИЕ: 

ВЛИЯНИЕ КУЛЬТУРНЫХ ЦЕННОСТЕЙ СОВРЕМЕННОГО КИТАЯ

 Наумов Кирилл Андреевич ¹, Сагитова Виктория Равильевна ²

 ¹ Казанский (Приволжский) федеральный университет, 

г. Казань, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0009-0003-3147-3572, e-mail: KANaumov@kpfu.ru

 ² Казанский (Приволжский) федеральный университет,

г. Казань, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0000-0001-7002-4719, e-mail: ViRSagitova@kpfu.ru

Аннотация: 

В статье представлено исследование влияния традиционных культурных ценностей Китая на изменения в брачном поведении его жителей. Раскрыты современные тенденции изменения брачных стратегий в КНР, в частности, снижение уровня брачности, рост среднего возраста вступления в первый брак, разделение брака и деторождения, а также распространение феномена «страха перед браком». Авторами проведено исследование значимости таких традиционных практик, как выкуп за невесту (彩礼) и почтительность (孝), приведены статистические данные по числу зарегистрированных браков в Китае за 2013–2024 годы и результатам опросов молодёжи 2025–2026 годов. Особое внимание получил сравнительный анализ региональных и поколенческих различий в брачном поведении (мегаполисы, прибрежные провинции, аграрные регионы; поколения 1980-х, 1990-х и 2000-х годов), что позволило в рамках исследования выделить разнонаправленные стратегии адаптации традиционных норм к современным реалиям. В данной работе представлены результаты кейсов, включая исследование Лю Цзеюй о добрачных сексуальных нормах, доклад Пекинского педагогического университета и платформы Xiaohongshu о брачных установках молодёжи в сетевом обществе, а также анализ нарратива «страха перед браком» на платформе Zhihu. Применяя историко-генетический анализ в статье, описано развитие конфуцианской брачной модели. Описательный метод позволил охарактеризовать её современное состояние. Различия в брачном поведении у жителей разных регионов и возрастных когорт Китая были раскрыты благодаря сравнительному методу. Ключевой результат работы заключается в следующем: традиционные нормы не исчезают окончательно, но подвергаются существенному переосмыслению, результатом чего становится появление гибридных брачных стратегий. Хотя такие практики, как выкуп за невесту и жёсткий родительский контроль сохраняются в современной КНР. К главным направлениям трансформации брачно-семейной сферы можно отнести рост индивидуалистических ориентаций, отделение брака от родительства, усиление экономических барьеров (стоимость жилья, выкуп, расходы на детей) и цифровизация знакомств, что в совокупности ведёт к отложенному браку и снижению рождаемости.

Ключевые слова: брачное поведение, культурные ценности, конфуцианство, Китай, сыновняя почтительность (孝), индивидуализм, трансформация брака, выкуп за невесту (彩礼), страх перед браком (婚姻恐惧症), демография, демографический кризис, традиционные ценности, брак и семья, брачно-семейные отношения, брак и деторождение, брак и половая близость, брак по договорённости родителей, сокращение числа браков, плюрализм семейных укладов, родовая преемственность, «новый фамилизм», гендерная асимметрия, цифровизация, недостаток государственной поддержки семьи, сожительство без регистрации, приложения для знакомств

ВВЕДЕНИЕ

Прежде чем перейти к анализу влияния культурных ценностей на брачное поведение, необходимо уточнить само понятие «культурные ценности». В социологии под культурными ценностями понимают разделяемые большинством членов общества убеждения, идеалы и нормы, которые задают критерии желательного, должного и допустимого. Они выполняют регулятивную функцию, направляя поведение индивидов в значимых сферах жизни, включая брачно-семейные отношения. Существует несколько классификаций ценностей. Например, по содержанию выделяют терминальные (целевые, например, семейное благополучие, продолжение рода) и инструментальные (средства достижения целей, например, почитание старших). По степени устойчивости к изменениям различают ценности традиционные (передающиеся из поколения в поколение) и современные (формирующиеся под влиянием модернизации). Применительно к китайскому обществу ключевые традиционные ценности уходят корнями в конфуцианство: это коллективизм (приоритет семьи и рода над личностью), сыновняя почтительность (孝), патриархальная иерархия и ориентация на продолжение рода как высший долг. Именно эти ценности долгое время служили главным регулятором брачного поведения.

Китай за последние десятилетия изменился кардинально. И эти перемены затронули всё, включая брачно-семейную сферу. Здесь сегодня происходит одно из самых драматичных столкновений старого и нового. С одной стороны, перечисленные традиционные ценности продолжают мощно влиять на представления о браке и семье. С другой – урбанизация, рост доходов, проникновение западных либеральных взглядов и цифровизация рождают совсем другие модели поведения, которые порой вступают в прямой конфликт с традицией.

Почему это важно? Китай сегодня переживает демографический кризис. В 2022 году население страны впервые за шестьдесят лет сократилось. Суммарный коэффициент рождаемости упал до 1,09 – один из самых низких показателей в мире. Как справедливо замечено в литературе, «снижение брачности и рождаемости напрямую связано с изменением ценностных ориентаций молодёжи, которая всё чаще рассматривает брак не как социальную обязанность, а как личный выбор, требующий эмоциональной и экономической готовности» [11]. Значит, чтобы понять демографическую ситуацию, нужно разобраться: как именно культурные ценности воздействуют на брачное поведение?

Цель нашей работы – выявить эти механизмы и показать, как взаимодействуют (или конфликтуют) традиционные и новые ценностные ориентации. Задачи, решаемые в данной статье, раскрывают результаты анализа классической конфуцианской модели брака, главных сдвигов в брачном поведении под влиянием модернизации, региональных и поколенческих различий; исследование конфликта между старым и новым.

Новизна работы представлена дилеммой между «уходом традиций» или их «сохранением». Гипотеза исследования состоит в том, что традиционные культурные ценности не исчезают, а подвергаются сложной и противоречивой адаптации к новым реалиям, формируя гибридные модели брачного поведения.

Традиционные культурные ценности выступали как регулятор брачного поведения в исторической перспективе. Рассмотрение эволюции брачного поведения в Китае логично начать с анализа его традиционной модели, сложившейся под влиянием конфуцианства. 

КОНФУЦИАНСТВО И БРАЧНОЕ ПОВЕДЕНИЕ 

Традиционная китайская модель брачного поведения складывалась под огромным влиянием конфуцианства. Семья там понималась как базовый элемент общества. Брак – прежде всего, как инструмент для поддержания родовой преемственности и социальной иерархии. «В своём исследовании Д.В. Лимарева подчёркивает, что «Брак в традиционном Китае имел прежде всего социально-функциональный характер и рассматривался как инструмент поддержания родовой преемственности. Эмоциональные мотивы, включая привязанность, любовь, взаимное влечение, не имели решающего значения при выборе супруга» [1].

«Сыновняя почтительность (孝) как принцип продолжения рода –священная обязанность человека перед предками и обществом. Главным считалось выполнение долга перед предками и обществом через продолжение рода, холостяки воспринимались как нарушители морального порядка, не выполняющие своей обязанности перед семьёй и родом. Брачные решения принимали родители. Так укреплялись связи между родами и поддерживалось социальное равновесие. Нередко жених и невеста вообще не были знакомы до свадьбы: личная симпатия не имела значения в сравнении с коллективными интересами семьи» [1].

Другим важным элементом являлся выкуп за невесту (彩礼). Эта традиция исходит с эпохи Чжоу (1046–256 гг. до н. э.). У неё было несколько функций: компенсировать семье невесты потерю работницы, продемонстрировать состоятельность жениха, символически оформить союз двух родов. «Выкуп за невесту рассматривался как необходимое условие законного брака, его размер и состав строго регламентировались в зависимости от социального статуса семей» [9]. Удивительно, но эта практика жива и сегодня, хотя и в сильно изменённом виде.

Однако помимо выкупа сохраняются и другие архаичные элементы. Так, «традиционные верования, например, требование совместимости по знакам зодиака, до сих пор заметно влияют на переговоры между семьями. В некоторых регионах пара может расстаться из-за несовпадения годов рождения по восточному календарю» [13]. Это показывает, что брачное поведение регулируется не только рациональными экономическими соображениями, но и глубинными культурно-символическими кодами. Кроме того, традиционный брак предполагал жёсткую иерархию. Мужчина – глава семьи (家长 jiashang), добытчик, представитель вовне. Женщина – хранительница очага, воспитательница детей. «Мужское доминирование в браке закреплялось через ритуалы, правовые нормы и экономическую зависимость женщин. Жена после замужества переходила в семью мужа и становилась подчинённой не только мужу, но и его родителям, особенно свекрови» [14]. Эта гендерная асимметрия начала разрушаться только в конце XX века.

Итак, в дореформенном Китае брачное поведение было строго регламентировано. Личные предпочтения значили мало. Система обеспечивала стабильность, но с началом экономических реформ и открытости миру она столкнулась с серьёзнейшими вызовами.

ВЛИЯНИЕ МОДЕРНИЗАЦИИ И ГЛОБАЛИЗАЦИИ НА ТРАНСФОРМАЦИЮ БРАЧНОГО ПОВЕДЕНИЯ

Реформы конца 1970-х запустили урбанизацию и резко повысили социальную мобильность. Условия для брачного выбора изменились кардинально. В исследовании А. Тургенбай и М. Асыл отмечается, что «быстрая урбанизация и экономические реформы вызвали значительные трансформации в семейных структурах и брачных отношениях» [5]. Вырос уровень образования, особенно у женщин. Молодёжь стала экономически самостоятельнее. География социальных связей расширилась. Брак перестал быть исключительно семейным делом.

Таким наглядным показателем стало резкое сокращение числа браков. По официальным данным, в 2013 году было зарегистрировано 13,47 млн пар, а в 2024 году – всего 6,1 млн [6]. Одновременно рос средний возраст вступления в первый брак: с 24,9 года в 2010 году до 28,7 в 2020-м. Как подчёркивают в своём исследовании А. Түргенбай и М. Асыл, «эти изменения сопровождаются ростом не только возраста вступления в брак, но и числа незарегистрированных сожительств, особенно в крупных городах. Традиционная модель “брак – единственная приемлемая форма отношений” постепенно замещается плюрализмом семейных укладов» [5]. А среди горожан с высшим образованием – и вовсе за 30. Цифры красноречивы, они говорят о глубинных ценностных сдвигах.

Исследование 2025 года (опросы молодёжи за 2015–2024 гг.) зафиксировало «чёткое снижение брачных аспираций среди обоих полов и сильное снижение репродуктивных аспираций среди молодых женщин» [6]. Авторы связывают это с ростом материализма и индивидуализма, а также с изменением взглядов на связь брака и деторождения. Наблюдается «сильная тенденция к чёткому разделению между вступлением в брак и рождением детей, что полностью противоречит традиционным культурным нормам» [7]. Раньше брак и дети были неразрывны. Теперь же молодые люди вполне допускают: можно родить и без штампа в паспорте. Или, наоборот, пожениться, но с детьми не спешить.

Исследование в Пекине среди женщин поколений Y (1981–1996) и Z (1997–2012) показало, что респондентки демонстрируют «низкую готовность вступать в брак и иметь детей», делая акцент «на личных ценностях, эмоциональной удовлетворённости и экономическом равенстве в отношениях» [10]. В числе главных препятствий они называли финансовую нестабильность, гендерное неравенство на работе, сдвиг ценностей в сторону индивидуализма и недостаток государственной поддержки работающих женщин. «Женщины поколения Z значительно чаще, чем их матери, говорят о нежелании жертвовать карьерой ради семьи и ожидают от партнёра равного участия в домашнем труде и воспитании детей» [10].

Важно подчеркнуть, процесс этот не линейный. Традиции не вытесняются механически. Как выяснили исследователи, «молодые китайцы демонстрируют когнитивный плюрализм (1) – они могут одновременно разделять традиционные установки (например, о необходимости заботиться о родителях) и современные (например, о приоритете личного счастья в браке)» [8]. Отсюда – внутренняя напряжённость и противоречивые поведенческие стратегии. Традиционные ценности не исчезают. Они вступают в сложное, порой конфликтное взаимодействие с новыми веяниями. Особенно ярко это видно в сфере добрачных и внебрачных сексуальных отношений.

Лю Цзеюй провёл трёхлетнее полевое исследование в сельских районах и городах. И обнаружил парадокс. С одной стороны, под влиянием западной культуры «многие китайские мужчины оказывают давление на подруг ради добрачной близости». С другой – «они по-прежнему хотят, чтобы их невесты были невинными» [2]. Молодые китаянки оказываются в ловушке: старшее поколение ждёт одного, медиа транслируют другое. При этом «большинство опрошенных по-прежнему вступают в брак с первым сексуальным партнёром» [2]. Таким образом, традиционная связь половой близости и брака во многом сохраняется. Однако, одновременно исследование фиксирует «резкий рост числа внебрачных связей». Уровень мужской неверности подскочил с 17% в 2006 году до 35% в 2020-м [2].

Обращаясь к гендерным ролям следует отметить, что конфуцианская традиция веками закрепляла за мужчиной статус главы семьи: он добывает пропитание, представляет семью вовне, принимает ключевые решения. Женщина же должна была сидеть дома, растить детей и подчиняться свекрови. Социалистические преобразования и политика «одна семья – один ребёнок» постепенно размывали эту модель. Но в сельской местности и среди старшего поколения патриархальные стереотипы до сих пор живы.

Ещё один интересный феномен – «новый фамилизм» (2). Исследования показывают: конфуцианские нормы в некоторых аспектах не ослабевают, а, наоборот, «возвращаются» в обновлённой форме. Например, «конфуцианские семейные и гендерные нормы, по-видимому, оказывают большее влияние на романтический выбор женщин, чем в раннюю эпоху реформ» [11]. Это проявляется в усилении родительского контроля над сватовством и в сохранении выкупа за невесту (彩礼). Последний, несмотря на архаичность, остаётся важным элементом брачных переговоров [12].

«Средний размер выкупа за невесту в сельских районах Китая достигает 150–200 тыс. юаней, что в 5–10 раз превышает среднегодовой доход на душу населения в этих регионах. В городах требования могут быть ещё выше, особенно если семья невесты имеет более высокий социальный статус» [12]. Такие суммы ложатся тяжёлым бременем на женихов. Они вынуждены откладывать брак или вовсе отказываться от него. Парадокс: то, что должно было укреплять брак, в современных условиях становится фактором, снижающим брачность. В работе Л. Ван и Дж. Лю прямо указывается: «выкуп за невесту трансформировался из символического дара в существенное экономическое бремя, которое может отложить брак на три-пять лет или вовсе сделать его невозможным для молодых людей из семей с низким достатком» [12].

Влияние культурных ценностей на брачное поведение имеет, безусловно, гендерную специфику. Конфуцианская модель предписывала мужчине роль добытчика и главы, женщине – подчинённой. Хотя формально эта модель изменилась, её отголоски сказываются до сих пор.

СОВРЕМЕННЫЕ ТРАНСФОРМАЦИИ БРАЧНОГО ПОВЕДЕНИЯ

Что происходит сегодня? Рост образования и карьерных амбиций женщин вступает в противоречие с традиционными ожиданиями. С одной стороны, девушки из хороших семей получают дипломы, строят карьеру и хотят равноправного партнёрства. С другой – многие мужчины и их родители по-прежнему ждут от невесты готовности взять на себя основную нагрузку по дому и воспитанию детей. Этот разрыв порождает массу проблем. Всё больше китаянок откладывают брак или отказываются от него, потому что не хотят терять самостоятельность.

Исследования фиксируют: среди молодых китайских мужчин широко распространён «страх перед браком» (婚姻恐惧症). Анализ публикаций на платформе 知乎 (Zhihu) показал, что этот страх вызван «расхождением между инструментальным значением брака в реальности и культурным идеалом «брака по любви», структурной напряжённостью гендерных ролей в современном обществе и дилеммой между «созданием семьи» и «карьерными устремлениями» [8].

Как отмечают Иди Х. и Цзин Л., «брак для китайских мужчин сопряжён с высокими экономическими требованиями: наличие собственного жилья, выплата выкупа за невесту, обеспечение семьи. В условиях высокой конкуренции на рынке труда и роста стоимости жизни эти требования становятся трудновыполнимыми, что порождает чувство тревоги и несостоятельности» [3]. Такого рода страхи породили необходимость искать возможности заключения брака с женщинами иностранных государств. В частности, наблюдается рост брачных агентств за границей. Так, в Москве невест для мужчин из Китая ищут фирмы «Китайский муж» и «Китайское сердце», в Санкт-Петербурге агентство «Мейлишкав» [4]. К тому же традиционные ожидания – продолжить род, заботиться о родителях – вступают в конфликт с карьерой и желанием личной автономии.

У женщин, как выяснилось, причины страха перед браком иные. Исследования показывают: «китайские женщины всё чаще отказываются от брака из-за опасения потерять экономическую независимость и столкнуться с двойной нагрузкой – работой и неоплачиваемым домашним трудом. Традиционная модель «женщина – хранительница очага» вступает в конфликт с реальностью, где женщины имеют высокий уровень образования и карьерные амбиции» [12]. Этот гендерный разрыв в восприятии брака ведёт к тому, что многие образованные женщины предпочитают не выходить замуж. Что, конечно, усугубляет демографические проблемы.

Нельзя забывать и о том, что Китай – огромная и разнородная страна. Влияние культурных ценностей на брачное поведение сильно варьируется от региона к региону и от поколения к поколению. Так, согласно Ч. Чжун и Дж. Уилкинсону, в мегаполисах первого эшелона (Пекин, Шанхай, Гуанчжоу, Шэньчжэнь) доминируют индивидуалистические ориентации и брачный возраст максимально высок; в промышленно развитых прибрежных провинциях (Чжэцзян, Цзянсу, Фуцзянь) традиционные ценности сохраняются, но в модифицированной форме; во внутренних, преимущественно аграрных регионах (Ганьсу, Сычуань, Гуйчжоу), традиционная модель брачного поведения остаётся наиболее устойчивой [12]. Например, «в сельских районах северо-западного Китая до сих пор распространены браки по договорённости родителей, а выкуп за невесту может достигать астрономических сумм. В то же время в таких мегаполисах, как Шанхай, всё больше пар предпочитают сожительство без регистрации брака, а вопрос о детях часто вообще не рассматривается до 35 лет» [11]. Разница колоссальная. И она объясняется уровнем экономического развития, урбанизации и доступом к информации.

Поколенческие различия тоже важны. Поколение «байлин хоу» (1980-е) выросло в эпоху реформ. Оно часто мечется между долгом перед родителями и своими желаниями. «Поколение «цзюлин хоу» (1990-е) уже более индивидуалистично, но по-прежнему сильно зависит от родителей в вопросах покупки жилья. Это даёт старшему поколению рычаги влияния на брачный выбор. Поколение «линлин хоу» (2000-е) наиболее свободно от традиционных ограничений – они выросли в эпоху Интернета и глобализации и часто рассматривают брак как исключительно личный проект» [15].

Отдельно стоит сказать о политике «одна семья – один ребёнок» (1979–2015). «Единственные дети в семьях – как мальчики, так и девочки – получали больше ресурсов и внимания, что привело к росту их образовательного уровня и амбиций. Однако эта же политика создала дисбаланс полов: на 100 девочек рождалось около 118 мальчиков, что в настоящее время приводит к «кризису женихов» – миллионам молодых мужчин, которые не могут найти невест, особенно в сельской местности» [14]. Дисбаланс полов в сочетании с традиционной нормой, что мужчина обязательно должен жениться, создаёт мощное социальное напряжение.

Нельзя обойти вниманием и цифровую среду. В последние годы она стала важнейшим фактором, формирующим брачное поведение. Социальные медиа не просто отражают изменения, они активно их создают. Согласно докладу Пекинского педагогического университета и платформы 小红书 (Xiaohongshu) за 2026-й год (анализ 2823 анкет и больших данных), «современные брачно-любовные установки китайской молодёжи характеризуются когнитивным плюрализмом, эмоциональной независимостью, поведенческой автономией и духовной направленностью» [15].

Там же говорится, что «брак постепенно переходит из разряда обязательных жизненных этапов в разряд опциональных, приоритет отдаётся качеству отношений, равноправию и подлинным эмоциональным потребностям» [15]. Однако экономические барьеры остаются главным препятствием. Лишь 2,6% опрошенных оценили свою экономическую готовность к браку как «абсолютно достаточную». А 62,1% считают себя «совершенно не готовыми» или «недостаточно готовыми». Самые значимые проблемы: стоимость жилья (76,5%), расходы на детей (61,5%) и выкуп за невесту (53,4%) [15].

Цифровые технологии подарили и новые способы знакомств. Приложения вроде 探探 (Tantan), 陌陌 (Momo) и 世纪佳缘 (Jiayuan) стали для городской молодёжи основным инструментом поиска партнёра. «Однако виртуальная среда создаёт иллюзию изобилия выбора, что парадоксальным образом затрудняет принятие решения о браке – пользователи постоянно ищут “лучший вариант” и откладывают серьёзные отношения» [9]. Кроме того, через соцсети распространяются западные нарративы об «осознанных отношениях», «эмоциональном интеллекте» и «токсичной маскулинности». Они вступают в диалог (а часто и в конфликт) с традиционными китайскими представлениями.

Интересно, что и традиционные нормы никуда не делись. Они продолжают давить на молодёжь – и это давление нередко идёт именно через цифровые каналы. «74,1% респондентов указали традиционные установки как основной источник давления в брачной сфере, а 57% отметили давление со стороны семьи и окружающих» [15]. В семейных чатах WeChat тема замужества/женитьбы взрослых детей – одна из самых болезненных. Молодые китайцы, таким образом, оказываются, зажаты между двумя огнями. С одной стороны, традиция требует брака и детей. С другой – экономические реалии и изменившиеся личные приоритеты делают выполнение этих требований крайне сложным.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Подведём итоги. Влияние культурных ценностей на брачное поведение в современном Китае – представляет собой сложное, нелинейное и очень противоречивое явление. Традиционные конфуцианские ценности (сыновья почтительность, патриархальные гендерные роли, нацеленность на продолжение рода) по-прежнему работают. Но механизмы их действия сильно меняются под влиянием экономики, общества и технологий.

Мы можем говорить о формировании гибридной модели брачного поведения. Традиции не исчезают, но переосмысливаются и адаптируются к новым условиям. С одной стороны, сохраняются такие элементы, как выкуп за невесту (彩礼), родительское влияние на брачный выбор, связь брака с рождением детей. С другой – набирают силу индивидуалистические ориентации: приоритет личных ценностей и эмоционального комфорта, разделение брака и родительства, повышение брачного возраста, признание альтернативных форм отношений.

Также можно отметить наличие серьёзных региональных и поколенческих различий. Мегаполисы и прибрежные провинции гораздо более индивидуалистичны. Внутренние аграрные регионы остаются верны традиции. Поколение 2000-х либеральнее своих родителей. Но и оно ограничено экономическими рамками.

Ещё один важный аспект, который часто остаётся за рамками анализа, – это прямое влияние тех же ценностей на репродуктивные установки. Как показывает Е.Н. Мартынова, «именно традиционная ориентация на обязательное наличие детей в браке сегодня парадоксальным образом снижает рождаемость: молодые люди, не имея возможности выполнить “нормативные требования” к обеспечению ребёнка (жильё, выкуп, расходы на образование), предпочитают вообще откладывать деторождение на неопределённый срок» [10]. Таким образом, традиционные нормы работают не как стимул, а как тормоз.

Перспективными направлениями исследований являются, во-первых, анализ того, как государственная демографическая политика (стимулы для рождаемости, поддержка молодых семей) влияет на ценностные ориентации. Во-вторых, более глубокое изучение роли цифровых платформ в трансформации брачного поведения. И, в-третьих, феномен добровольной бездетности. Он пока ещё редок в Китае, но постепенно завоёвывает популярность среди образованной городской молодёжи.

Примечания

1. Понятие «когнитивный плюрализм» в данном контексте означает способность индивида одновременно удерживать и использовать в разных ситуациях как традиционные, так и современные ценностные установки без ощущения внутреннего противоречия.
2. Термин «новый фамилизм» (new familism) в китайских исследованиях обозначает усиление некоторых конфуцианских практик (например, родительского контроля) в новых экономических условиях, в частности из-за зависимости молодых семей от родительского капитала при покупке жилья.

Список литературы

1. Лимарева Д.В. Сочетание традиционных и привнесённых ценностей в сфере семьи и брака современного Китая // Современные научные исследования и инновации. 2026. № 3. [Электронный ресурс]. URL: https://web.snauka.ru/issues/2026/03/104365  (дата обращения: 03.06.2026).
2. Лю Цзеюй. Исследование сексуальных отношений в Китае // Rossa Primavera. 8 декабря 2025. URL: https://rossaprimavera.ru/news/337cca9f (дата обращения: 03.06.2026).
3. Мартынова Е.Н. Влияние традиционных ценностей на репродуктивное поведение в Китае // Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология. 2025. № 3. С. 78-94.
4. Парфенов Е., Дубков А., Таслунова А. Китайцы выбирают русских жен // Коммерсант. 31 мая 2025. URL: https://www.kommersant.ru/doc/7773669 (дата обращения: 03.06.2026).
5. Тургенбай А., Асыл М. Брак и семья в Китае: основные социальные аспекты и тенденции // Казахстанское востоковедение. 2025. Т. 13. № 1. С. 92-105. DOI: 10.63051/kos.2025.1.92
6. Ding Y., Wu H. Has China Fallen Out of Love With Love? // Sixth Tone. 2026. April 16. URL: https://www.sixthtone.com/news/1012345 (дата обращения: 03.06.2026).
7. Duan W., Ji Y., Ma S. Declining Aspirations for Marriage and Parenthood Among Young Women and Men in China // Family Sciences. 2025. Vol. 1. No. 1. P. 5. DOI: 10.3390/famsci1010005
8. Hu Y., Li J. The Narrative of "Fear of Marriage" Among Young Men in China (a textual analysis based on Zhihu platform materials) // Sociological Studies. 2026. No. 1. P. 102-114.
9. Li X., Zhang Y. Digital dating and marital decision-making among Chinese millennials // New Media & Society. 2026. Vol. 28. No. 2. P. 345-362.
10. Lu X., et al. Marriage and fertility intentions of generation Y and Z women in Beijing: a qualitative study. Bangkok: Chulalongkorn University, 2025. 58 p.
11. Shu X., Chen J. Chinese Marriages in Transition: From Patriarchy to New Familism. Cambridge: Cambridge University Press, 2025. 312 p. 
12. Wang L., Liu J. From Feudal Remnant to Modern Security: The Persistence of Bride Price in China. IAFOR International Conference on the Social Sciences. 2026. P. 45-52.
13. Zheng T. Traditional beliefs matter in the marriage market: Evidence from zodiac compatibility in China // Journal of Economic Behavior & Organization. 2026. Vol. 234. 106843.
14. Zhong C., Wilkinson J. The paradox of women's marital freedom: nonlinear individualization in post-reform China // Journal of Contemporary China. 2025. Vol. 34. No. 153. P. 456-472.
15. 网络社会与青年婚恋观调查报告(2026) (Опросный отчёт об онлайн-обществе и молодёжном браке и любви (2026)) // Школа журналистики и коммуникации Пекинского педагогического университета и Сяохуншу. 2026. 45 с. URL: https://news.bnu.edu.cn/zx/xzdt/70075fe7132f47fba9f8148c680d15e2.htm (дата обращения: 11.06.2026).

Информация об авторах

Наумов Кирилл Андреевич, магистрант Института международных отношений, истории и востоковедения Казанского (Приволжского) федерального университета, г. Казань, Российская Федерация.

Сагитова Виктория Равильевна, кандидат психологических наук, доцент, доцент кафедры регионоведения и цифровой гуманитаристики Казанского федерального университета, г. Казань, Российская Федерация.

Автор-корреспондент

Сагитова Виктория Равильевна, e-mail: ViRSagitova@kpfu.ru

PUBLIC AND STATE SECURITY

Review

Marital behavior: 

the influence of cultural values in modern China

Kirill A. Naumov ¹,  Victoria R. Sagitova ²

¹ Kazan (Volga region) Federal University, 

Kazan, Russian Federation,

ORCID: https://orcid.org/0009-0003-3147-3572, e-mail: KANaumov@kpfu.ru

² Kazan (Volga region) Federal University, 

Kazan, Russian Federation,

ORCID: http://orcid.org/0000-0001-7002-4719, e-mail: ViRSagitova@kpfu.ru

Abstract: 

The article presents a study of the influence of China's traditional cultural values on changes in the marital behavior of its inhabitants. The article reveals current trends in marriage strategies in China, in particular, a decrease in the marriage rate, an increase in the average age of first marriage, separation of marriage and childbearing, as well as the spread of the phenomenon of "fear of marriage." The authors conducted a study on the importance of traditional practices such as bride price and reverence, and provided statistical data on the number of registered marriages in China in 2013-2024 and the results of youth surveys in 2025-2026. Special attention was paid to the comparative analysis of regional and generational differences in marital behavior (megacities, coastal provinces, agricultural regions; generations of the 1980s, 1990s, and 2000s), which allowed the study to identify multidirectional strategies for adapting traditional norms to modern realities. This paper presents the results of case studies, including Liu Jieyu's study on premarital sexual norms, a report by Beijing Normal University and the Xiaohongshu platform on youth marriage attitudes in an online society, as well as an analysis of the narrative of "fear of marriage" on the Zhihu platform. Applying historical and genetic analysis in the article, the development of the Confucian marriage model was described. The descriptive method allowed us to characterize its current state. Differences in mating behavior among residents of different regions and age cohorts of China were revealed through a comparative method. The key result of the work is as follows: traditional norms do not disappear completely, but undergo significant rethinking, resulting in the emergence of hybrid marriage strategies. Although practices such as bride price and strict parental control persist in modern China. The main directions of the transformation of the marriage and family sphere include the growth of individualistic orientations, the separation of marriage from parenthood, the strengthening of economic barriers (housing costs, foreclosure, expenses for children) and the digitalization of dating, which together leads to delayed marriage and a decrease in the birth rate.

Keywords: marital behavior, cultural values, Confucianism, China, filial piety (xiao), individualism, transformation of marriage, bride price (caili), fear of marriage (marriage phobia), demography, demographic crisis, traditional values, marriage and family, marital and family relations, marriage and childbearing, marriage and sexual intimacy, arranged marriage, declining number of marriages, pluralism of family structures, family succession, "new familism", gender asymmetry, digitalization, lack of state support for families, unregistered cohabitation, dating apps

References

Information about the authors 

Kirill A. Naumov, Master's student at the Institute of International Relations, History and Oriental Studies, Kazan (Volga Region) Federal University, Kazan, Russian Federation.

Victoria R. Sagitova, Cand. Sci. (Psychology), Assoc. Prof., Department of regional studies and Eurasian studies, Kazan Federal University, Kazan, Russian Federation. 

Corresponding author

Victoria R. Sagitova, e-mail: ViRSagitova@kpfu.ru  

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2026. Vol. 14, no. 3. P. 29–29.