Наука. Общество. Оборона. 2026. Т. 14. № 3. С. 00–00. 

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2026. Vol. 14, no. 3. P. 00–00.

УДК: 93/94(47)«1941/45»

DOI: 10.24412/2311-1763-2026-3-00-00

Поступила в редакцию: 01.05.2026 г.

Опубликована: 20.07.2026 г.

Submitted: May 1, 2026

Published online: July 20, 2026 

Для цитирования: Самситдинов И.З. Воинские формирования, созданные на территории Башкирской АССР в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.   // Наука. Общество. Оборона. 2026. Т. 14, №3(48). С. 00-00. 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2026-3-00-00.

For citation: Samsitdinov I.Z. Military formations created on the territory of the Bashkir ASSR during the Great Patriotic War of 1941–1945. – Nauka. Obŝestvo. Oborona = Science. Society. Defense. Moscow. 2026;14(3):00-00. (In Russ.). 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2026-3-00-00.

Конфликт интересов:  О конфликте интересов, связанном с этой статьей, не сообщалось.

Conflict of Interest: No conflict of interest related to this article has been reported.

    

© 2026 Автор(ы). Статья в открытом доступе по лицензии Creative Commons (CC BY). https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/ 

© 2026 by Author(s). This is an open access article under the Creative Commons Attribution International License (CC BY)

ИСТОРИЯ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ

Оригинальная статья

ВОИНСКИЕ ФОРМИРОВАНИЯ, СОЗДАННЫЕ НА ТЕРРИТОРИИ БАШКИРСКОЙ АССР 

В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941-1945 гг.

 Самситдинов Ильфат Закиевич ¹

 ¹ Уфимский университет науки и технологий,

г. Уфа, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0009-0002-2939-5301, e-mail: ilfat_samsitdino@mail.ru

Аннотация: 

В статье всесторонне изучено формирование, структурное развитие и боевое применение стрелковых, кавалерийских и артиллерийских соединений на территории Башкирской АССР в 1941–1945 гг. Источниковая база включает ранее не публиковавшиеся архивные документы центральных и местных фондов. Установлено, что за счёт мобилизационного ресурса республики удалось развернуть шесть стрелковых и четыре кавалерийские дивизии. Выявлены штатные, динамические и этнические характеристики данных частей. Реконструирована логистика переброски на фронт и боевой путь 112-й кавалерийской дивизии и 1292-го артполка. Несмотря на расформирование части соединений в 1942 г., накопленный опыт усилил обороноспособность СССР. БАССР интерпретируется не как пассивный источник пополнений, а как самостоятельный центр оперативного развёртывания войск.

Ключевые слова: Великая Отечественная война, Башкирская АССР, стрелковая дивизия, кавалерийская дивизия, 112-я Башкирская кавалерийская дивизия, 1292-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк имени Салавата Юлаева, мобилизационные ресурсы, национальные воинские формирования, формирование лёгких кавалерийских дивизий, укомплектованность дивизий, национальный состав, боевой путь, этнический портрет дивизии Красной армии, Южно-Уральский военный округ, Центральный фронт, 1-й Украинский фронт, Сандомирский плацдарм, Черниговско-Припятская операция 1943 г., форсирование Днепра, Калиновичско-Мозырская операция 1944 г., С.А. Вагапов, М.М. Шаймуратов, Ш.А. Алибаев, Г.П. Панков, Г.А. Белов

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность обращения к теме формирования войсковых соединений на территории Башкирской автономной Советской Социалистической Республики (БАССР) в годы Великой Отечественной войны обусловлена необходимостью преодоления сохраняющихся в историографии диспропорций. Признавая неоспоримый вклад Москвы, Ленинграда и промышленных центров Поволжья в оборону страны, исследователи долгое время оставляли в тени анализ мобилизационного потенциала автономных республик, который реализовывался не только через поставки сырья и продовольствия, но и через прямое развёртывание армейских соединений на их территории. Башкирия ещё до войны стала важной базой Уральского военного округа – с разветвлённой транспортной сетью, военкоматами и большим количеством призывников.

Изучение заявленной проблематики позволяет переосмыслить советскую мобилизационную модель, в которой региональные партийно-советские органы выступали не пассивными проводниками директив центра, а полноправными участниками организационного процесса, что подтверждается совместными решениями Башкирского обкома и Совета народных комиссаров (СНК) БАССР в кооперации с командованием Южно-Уральского военного округа. Аккумулированный Башкирией исторический опыт ценен тем, что создание национальных дивизий на основании жёстких решений Государственного Комитета Обороны (ГКО) демонстрирует механизмы взаимодействия союзного центра с автономной республикой, при этом расформирование части соединений весной 1942 года не обесценило затраченных усилий, поскольку их личный состав пошёл на пополнение других частей, а выработанные алгоритмы мобилизации применялись до конца войны.

Детальный анализ боевого пути двух конкретных формирований Красной армии – прославленной 112-й башкирской кавалерийской дивизии (впоследствии 16-й гвардейской) и 1292-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка имени Салавата Юлаева – позволяет существенно скорректировать устоявшиеся в историографии представления о реальной роли союзных и автономных республик в достижении Победы, а по сути – пересмотреть сложившиеся шаблоны в сторону более масштабной оценки их вклада. За стратегическими успехами (форсирование Днепра, освобождение Чернигова, Люблина и Бранденбурга, штурм Берлина) стоял повседневный ратный труд командиров и бойцов, значительная часть которых призывалась из Башкирии, а изучение их боевого пути по архивным документам Министерства обороны Российской Федерации и Национального архива Республики Башкортостан даёт возможность не только восстановить историческую справедливость, но и извлечь уроки для современной системы военно-мобилизационной подготовки – именно комплексный анализ всех этапов от организационного развёртывания до боевого применения составляет суть данного исследования.

Рис. 1. 112-я Башкирская кавалерийская дивизия, сформированная в Уфе в декабре 1941 года

Республиканский Музей Боевой Славы, г. Уфа, Башкирия

СТЕПЕНЬ НАУЧНОЙ РАЗРАБОТАННОСТИ ТЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Корпус научных работ, освещающих формирование войсковых соединений на территории Башкирской АССР в период 1941–1945 годов, поддаётся систематизации в рамках проблемно-хронологического подхода, причём значительной доле исследований (особенно созданных в определённую историческую эпоху) присуща выраженная идеологическая ангажированность, гипертрофированное внимание к роли партийных структур в мобилизационных процессах и излишне пафосная реконструкция боевых маршрутов отдельных частей.

В публикациях Р.С. Аюпова, М.А. Бикмеева, Г.А. Белова, Г.С. Валеева, А.А. Василевского и Т.Х. Ахмадиева досконально, с мельчайшими деталями изложена боевая биография 112-й кавалерийской и 21-й стрелковой дивизий. Причём достоинствами этих трудов являются ярко выраженная описательность и обилие фактического материала. Однако критический анализ источников оставляет желать лучшего (авторы подходят к данным без должной доли сомнения), а самая вопиющая лакуна состоит в отсутствии объективных и всесторонних исследований причин и механизмов расформирования ряда подразделений – например, 113-й кавалерийской дивизии. При этом более поздние работы сместили акцент на количественные показатели подготовки командных кадров, что позволило уточнить реальные масштабы мобилизационной деятельности.

Вместе с тем, целостное осмысление организационных затруднений, возникавших при развёртывании частей в предельно сжатые временные рамки осенне-зимнего периода 1941 года, в исторической литературе на сегодняшний день отсутствует.

ОРГАНИЗАЦИОННОЕ РАЗВЁРТЫВАНИЕ И БОЕВАЯ ПОДГОТОВКА ДИВИЗИЙ БАШКИРСКОЙ АССР В УСЛОВИЯХ ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ

В начальный период войны административные структуры Башкирии интегрировались в систему Уральского военного округа, где была инициирована форсированная реорганизация региональных сил с целью повышения их оперативной готовности. Ключевым результатом преобразований стало кардинальное обновление штатной архитектуры соединений [3, c. 78]. В пределах территории, подчинявшейся Башкирской автономной Советской Социалистической Республике на постоянной основе базировались два мощных стрелковых соединения – речь идёт о дивизиях под номерами 170 и 186 [I]. Сто семидесятая стрелковая дивизия появилась на свет в сентябре 1939 года. Артиллерийскую мощь обеспечивали сразу два полка: 512-й гаубичный и 294-й лёгкий [II]. Помимо этого, дивизия располагала 210-м батальоном связи, 210-м артиллерийским дивизионом, разведчиками из 134-го батальона, зенитным подразделением под номером 286, а также 186-м медико-санитарным батальоном [III].

В мирный период личный состав соединения за счёт полевых занятий и призывных сборов через военкоматы обеспечивал поддержание боеготовности, эксплуатацию вооружения и приём переменного контингента, хотя штатная численность дивизии оставалась неполной. Образцово выстроенное взаимодействие командования с республиканскими властями подтверждается докладом командира в обком в январе 1941 года, где запасники 170-й дивизии были охарактеризованы как полностью готовые к обороне с абсолютно устойчивым морально-политическим состоянием [IV].

28 сентября 1939 г. на базе мобилизационных ресурсов исключительно Башкирской АССР сформировали 186-ю стрелковую дивизию, чья структура включала три стрелковых (238, 290, 298), два артиллерийских (327-й лёгкий и 446-й гаубичный) полка, а также 255-й сапёрный батальон, узел связи, химзащиты, автопарк и полевую хлебопекарню. В отличие от неё, 361-я стрелковая дивизия создавалась уже в военное время на основании директив № 239002 от 11 августа и № 1/00204 от 1 сентября 1941 г., почти четыре месяца (до 17 декабря) ведя боевую подготовку и комплектуясь исключительно уроженцами Башкирии, чьи подразделения дислоцировались в Уфе, Чишмах, Сафарово, Чесноковке и Нижегородке [V].

Боевой путь 361-й стрелковой дивизии, начавшейся 9 ноября 1941 г. с погрузки в эшелоны и выгрузки в Ярославской области с последующим маршем на Пошехонье–Володарск и Рыбинск для получения вооружения, завершился переброской на Калининский фронт, где соединение за боевые заслуги преобразовали в 21-ю гвардейскую стрелковую с почётным наименованием «Невельская» [VI].

На основании постановления ГКО от 22 ноября 1941 г. и директивы наркома обороны № 3214 в границах Башкирской АССР развернули 433-ю стрелковую дивизию, полностью обеспеченную республикой людскими и материальными ресурсами, со штабом в Уфе и частями в Затоне, Чесноковке, Чишмах, Сафарово, Зубовке, Мокроусовке, а её структура включила три стрелковых полка (776, 780, 788), 683-й артиллерийский полк, дивизионную школу младших командиров, 20-й противотанковый дивизион, 603-й батальон связи, 403-й сапёрный батальон, 302-ю мотострелковую разведроту, 530-ю роту химзащиты, 91-ю зенитную батарею, штабную батарею, 364-й медсанбат, 263-ю автороту, 446-ю полевую хлебопекарню и 911-й ветлазарет [VII].

Своевременное и в полном объёме обеспечение 433-й стрелковой дивизии необходимыми ресурсами – включая призывной контингент, автомобильный парк и весь спектр материально–технического снабжения – было достигнуто благодаря скоординированным действиям трёх республиканских структур: Совнаркома БАССР, Башкирского обкома ВКП(б) и военного комиссариата региона. Данное взаимодействие позволило укомплектовать соединение в установленные сроки без каких-либо серьёзных сбоев. В дальнейшем дивизия приняла непосредственное участие в масштабных боевых операциях на подступах к Сталинграду и в самом городе, проявив высокую боеспособность в экстремальных условиях [VIII]. По итогам Великой Отечественной войны данное формирование было удостоено целого ряда знаков отличия: оно преобразовано в 214-ю стрелковую дивизию [IX].

В первом периоде Великой Отечественной войны штатная структура кавалерийской дивизии СССР предполагала наличие четырёх кавалерийских и одного танкового полка с конно-артиллерийскими, зенитными и спецподразделениями, личным составом до 9240 человек, вооружением из 64 лёгких танков, 18 бронемашин, 32 полевых, 16 противотанковых и 20 зенитных орудий, 64 миномётов. Однако реальная укомплектованность не превышала 6 тыс. человек на дивизию [X].

При этом, в условиях острейшего дефицита вооружения, летом 1941 года Ставка инициировала формирование лёгких кавалерийских дивизий, что позволило к концу года довести их число до 82 и использовать для прорыва, преследования и рейдов по тылам противника [XI].

На территории Башкирской АССР, задействовав исключительно собственные мобилизационные резервы, удалось развернуть две кавалерийские дивизии – под номерами 74 и 76. Создание последней началось 25 августа 1941 г. и было завершено к 1 октября. В её организационную конфигурацию вошли три кавполка (198, 203 и 208), химзащитный эскадрон, медико-санитарное подразделение и радиовзвод, принятые под командование генерал-майора Я.С. Шарабурко [XII]. Следуя директиве Уральского военного округа, 16 ноября 1941 г. данное соединение отправилось из Башкирии железнодорожными эшелонами, 26 ноября достигло Буйского района Ярославской области (штаб разместился на станции Шушкадом), а на следующий день приступило к плановой боевой подготовке. Этнический портрет дивизии по состоянию на 30 декабря 1941 г. демонстрировал ярко выраженное многообразие при доминировании одних групп: русских насчитывалось 57,8% от общей численности, татар – 25,7%, украинцев – 4,8%, белорусов – 1,7%, всех остальных – 6,8% [XIII], тогда как удельный вес башкир оказался невысоким (всего 3,7%), а к началу января 1942 года доля русских сократилась до 55,1%, башкир – более чем вдвое (до 1,7%), тогда как процент татар и белорусов вырос до 27,7% и 4,8% соответственно [5, c. 82].

В 74-й кавалерийской дивизии, развёрнутой в границах Башкирской АССР в условиях военного дефицита вместе с 76-й дивизией с выделением необходимых материально-технических и людских ресурсов, полиэтничный состав личного состава распределился следующим образом: русские – 60%, татары – 25,3%, украинцы – 7,5%, чуваши – 0,57%, белорусы – 0,5%, остальные этносы – 4,06%, тогда как доля башкир оказалась минимальной – менее 0,46%, что позволило республике аккумулировать ценный опыт формирования кавалерийских соединений [XIV]. Сами по себе дивизии не вели продолжительных самостоятельных боевых действий на фронте. Их основная роль заключалась в ином: соединения стали важным источником пополнения кадрового состава для других воинских формирований, передавая подготовленный личный состав в действующие воинские части [2, c. 71].

В период войны на территории БАССР было развёрнуто четыре соединения лёгкой кавалерии, укомплектованных преимущественно за счёт ресурсов республики. В их создании участвовали партийные и советские органы, военное управление и население. Пополнение личного состава для кавалерийских частей осуществлялось за счёт резервных формирований. В 1943 году на территории посёлка Туймазы на базе 9-го запасного кавалерийского полка было организовано формирование 15-го кавалерийского полка. Данное подразделение функционировало как самостоятельная войсковая единица. Однако следует учитывать организационную специфику применения кавалерийских частей на фронте: в боевых условиях кавалерийские полки никогда не действовали изолированно, а входили исключительно в состав более крупных тактических единиц – дивизий и корпусов [1, c. 112].

Основная функция 15-го кавалерийского полка сводилась не к автономным боевым действиям, а к отправке на фронт подготовленных кавалеристов для пополнения иных частей, тогда как создание кавалерийских дивизий в Башкирской АССР сталкивалось с дефицитом ресурсов и сжатыми сроками [6, c. 24]. Причём из четырёх сформированных соединений (74, 76, 112, 113-я) лишь 112-я, ставшая 16-й гвардейской, вела активные бои во втором-третьем периодах войны, а остальные расформировали: их личный состав передали в действующие части, что подтверждает вклад республики в оборону страны [7, c. 22]. Помимо кавалерии, на территории БАССР развернули семь отдельных миномётных полков, а в начале 1943 года – 40-ю отдельную миномётную бригаду [XV].

НАЦИОНАЛЬНЫЕ КАВАЛЕРИЙСКИЕ СОЕДИНЕНИЯ БАШКИРСКОЙ АССР: 

ЭТАПЫ ФОРМИРОВАНИЯ И УЧАСТИЕ В СТРАТЕГИЧЕСКИХ ОПЕРАЦИЯХ

Согласно архивным данным, к началу активной фазы боевых действий численность кавалерии в составе сухопутных сил Советского Союза исчислялась тринадцатью дивизиями (из них девять относились к классической кавалерии и четыре – к горно-кавалерийскому типу). Ротационная схема подчинения выглядела так: в составе кавалерийских корпусов находилось девять дивизий, один корпус стрелкового направления включал одну такую дивизию, ещё три функционировали в автономном режиме. На фоне этих процессов уместно подчеркнуть: конные воинские группы, укомплектованные в Башкирии, дали мощнейший импульс укреплению военной мощи России, приумножив её ратную летопись. Исторический багаж башкирского народа, переработанный через поколения военных конфликтов, оказался критически значимым в промежутке 1941–1945 годов, а в июле–августе 1941-го Ставка Верховного Главнокомандования экстренно запустила процесс создания кавдивизий облегчённого формата.

В ходе дальнейших боевых действий указанные соединения привлекались для выполнения трёх основных тактических функций: обеспечение развития тактического прорыва, преследование отходящих сил противника, а также проведение рейдовых операций в тыловых коммуникациях неприятеля [8, c. 122].

Что касается 76-й кавалерийской дивизии, которая в ноябре 1941 года перешла в оперативное подчинение 14-го кавалерийского корпуса [XVI], в мае–июне 1942 года она вела ожесточённые боевые действия в условиях полного тактического окружения, находясь в глубоком тылу неприятеля. Впоследствии соединение отозвали с передовой, расформировали, а её личный состав вместе с вооружением и материальной частью инкорпорировали в состав 11-го кавалерийского корпуса. Важно подчеркнуть: именно Башкирская республика, предоставившая 74-й и 76-й кавдивизиям как материально-технические ресурсы, так и площадки для дислокации, накопила уникальный, не имеющий аналогов по интенсивности опыт экстренного развёртывания конных войск [12, c. 19]. Причём главенствующая роль этих двух соединений в системе стратегической обороны выражалась прежде всего в насыщении действующих частей фронта высокоподготовленными кавалерийскими кадрами [XVII].

Решающим импульсом к формированию национальных воинских соединений к началу осеннего периода 1941 года послужило критическое обострение военно-оперативной обстановки по всей линии советско-германского фронта, а также намерение Государственного Комитета Обороны максимально полно задействовать мобилизационный потенциал союзных автономных республик. Особую значимость приобретал тот факт, что в ряде регионов имелся значительный контингент призывного населения, недостаточно свободно владевшего русским языком, что объективно осложняло прямое вливание таких лиц в стандартные стрелковые и кавалерийские подразделения.

Исходя из этих обстоятельств, 17 ноября 1941 года руководство БАССР в лице Совнаркома и областного комитета ВКП(б), опираясь на постановление ГКО № 894сс от 13 ноября 1941 года и директиву Наркомата обороны № орг/3134 от 20 ноября 1941 года, приняло решение о развёртывании сразу двух кавалерийских дивизий. Отбор личного состава осуществлялся на строгой этнической и возрастной основе — преимущественно татары и башкиры не старше 40 лет. Для организации данного процесса была сформирована особая комиссия под председательством С.А. Вагапова. В развитие указанных решений директива командующего войсками Южно-Уральского военного округа № 005086 от 24 ноября 1941 г. утвердила предварительную штатно-организационную структуру будущих соединений, включавшую три кавалерийских полка, один бронетанковый эскадрон и один эскадрон химической защиты. Ключевым требованием являлось завершение полного укомплектования – как личным составом, так и конским поголовьем – в исключительно сжатые сроки, а именно к 15 декабря 1941 г., причём все ресурсы должны были изыскиваться исключительно в границах Башкирской автономной Советской Социалистической Республики [XVIII].

Кадровое наполнение дивизий характеризовалось этнической и возрастной спецификой: средний комсостав комплектовался из башкир, младший – из башкир запаса, бронированных, выздоравливающих и русских, рядовой – из башкир до 35 лет, причём в строевые подразделения направлялось 50% обученных военнослужащих и 50% новобранцев 1922 года рождения. Обеспечение обмундированием, снаряжением и вооружением велось за счёт ресурсов республики с работой приёмных комиссий с 1 по 15 декабря 1941 г., после чего окончательная штатная структура соединений была утверждена штабом округа 13 декабря 1941 года [XIX].

Таблица 1

Штатная конфигурация и организационное устройство 

112-й и 113-й кавалерийских дивизий

Составлена по: Национальный архив Республики Башкортостан. Ф. 122. Оп. 21. Д. 18. Л. 91.

Организационная основа развёртывания национальных кавалерийских соединений опиралась на морально устаревший шаблон лёгких кавалерийских дивизий, который принципиально не предусматривал включения в штат ни танковых подразделений, ни полевой артиллерии, ни противотанковых средств, ни зенитного вооружения. В ходе инспекционной проверки, проведённой инспекцией кавалерии Рабоче-Крестьянской Красной Армии по 112-й дивизии, был зафиксирован факт грубого неисполнения предписаний Военного совета округа. Ключевое отклонение выражалось в том, что процесс укомплектования рядовым личным составом окончательно завершился лишь 22 декабря 1941 г., тогда как установленные контрольные сроки были существенно более ранними.

По состоянию на 2 января 1942 г. ситуация с младшим командным звеном оставалась крайне неудовлетворительной – уровень укомплектованности не превышал 48%. Более того, в штатном расписании дивизии на тот момент полностью отсутствовал целый ряд ключевых должностных позиций: не было назначено командира дивизии и начальника штаба, двух командиров полков, трёх комиссаров, трёх начальников полковых штабов и семи командиров эскадронов. Перелом в ситуации наметился только после того, как к месту дислокации прибыл полковник М.М. Шаймуратов, принявший на себя командование дивизией [XX].

Рис. 2. Командир 112-й Башкирской добровольческой кавалерийской дивизии генерал-майор Шаймуратов Минигали Мингазович

Республиканский Музей Боевой Славы, г. Уфа

Согласно воспоминаниям ветерана Ш.А. Алибаева, 15 ноября 1941 г. Башкирский военкомат приступил к формированию двух кавалерийских дивизий через двое суток после выхода постановления ГКО. Врио командира 1-го полка был назначен старший лейтенант Гайсин (станция Дема), 2-го – старший лейтенант Ш.А. Алибаев (хутор Жуковка), 3-го – Аминев (станция Алкино) [XXI].

Проведённый анализ боевой и организационной деятельности кавалерийских соединений выявил, что в 113-й кавалерийской дивизии воспроизводился практически полностью совпадающий комплекс недостатков, а в ряде аспектов наблюдалась даже более острая ситуация, нежели в соседних частях. Согласно политическому донесению, подписанному 20 января 1942 г. начальником политотдела 112-й кавалерийской дивизии старшим политруком А.Г. Абдуллиным, в отчётный период фиксировались следующие крайне неоднородные показатели. Удельный вес лиц командного состава, имевших профильную кавалерийскую подготовку, составлял лишь 32%, что являлось явно недостаточным для эффективного выполнения боевых задач. При этом психологическое состояние личного состава характеризовалось как устойчивое и позволяющее вести боевые действия, а уровень воинской дисциплины оценивался как приемлемый, хотя и не безупречный [XXII].

Таблица 2

Степень обеспеченности 112-й кавалерийской дивизии личным составом и вооружением

Составлена по: Национальный архив Республики Башкортостан. Ф. 122. Оп. 21. Д. 15. Л. 14.

Комиссия под председательством полковника Г.П. Панкова выявила крайне неоднородную картину в 113-й кавдивизии: обеспеченность офицерским звеном достигла 90% при абсолютном дефиците в 43 штатные единицы (включая командира полка, двух начальников штабов полков и дивизионного начальника артиллерии), укомплектованность младшим комсоставом не превышала 58% (417 человек при норме 706), тогда как по рядовому составу наблюдался перекомплект в 235 человек, однако почти каждый десятый (8%) не имел минимальной военной подготовки. Национальная структура личного состава характеризовалась абсолютным преобладанием представителей коренных народов региона: башкиры составляли 84,3 процента, татары – 13,1 процента, тогда как доля русских не достигала и двух процентов (1,9%). Крайне низким оказался удельный вес ветеранов, имевших реальный опыт участия в боевых столкновениях, – всего 4,3% от общей численности дивизии. Масштаб дефицита материально-технического обеспечения также вызывал серьёзную тревогу: недоставало 73 конских голов, 95 двухколёсных парных повозок, 5 легковых автомашин, 85 грузовых автомобилей, 22 единиц специального автотранспорта, а также трёх мотоциклов, что в совокупности существенно снижало мобилизационную готовность соединения.

Качество организации боевой подготовки в проверяемом соединении было признано комиссией вполне соответствующим предъявляемым требованиям, хотя отдельные шероховатости и имели место. В итоговом заключении контрольных органов констатировалось, что кавалерийская дивизия в целом обладает необходимым кадровым и материальным оснащением (укомплектована в основных аспектах), а психологическое состояние личного состава расценивалось как устойчивое, не вызывающее опасений за боеспособность частей [9, с. 19–20].

В развитие данных оценок высшим исполнительным органом Башкирской АССР – Советом народных комиссаров – было вынесено категорическое предписание: в срок до 25 марта 1942 г. надлежало в полном объёме обеспечить дивизию всеми видами положенного имущества (вещевым, интендантским и хозяйственным). Кроме того, командованию выделялся чрезвычайно сжатый, двухнедельный лимит времени, необходимый для форсированного освоения табельного вооружения и достижения элементарной тактической слаженности подразделений. Столь жёсткие временные рамки диктовались удручающе высоким удельным весом военнослужащих, не прошедших даже начальной военной выучки, – их массовое присутствие в рядах создавало серьёзную угрозу боеготовности соединения.

Для проверки 112–й кавалерийской дивизии была создана комиссия, также под руководством полковника Г.П. Панкова (26 февраля – 2 марта 1942 года). Укомплектованность на 1 марта 1942 г.: командным составом – 99%, начальствующим – 97%, младшим начальствующим – 76%, рядовым – 109% (из них башкиры – 91,7%). По тактической подготовке отработаны действия в обороне, наступлении, разведке; проведены три тактических учения. Огневая подготовка: материальная часть винтовки, стрельбы 1-го и 2-го разрядов. Сапёры, связисты, химзащита, младший комсостав подготовлены слабо; командиры эскадронов – удовлетворительно. Политический состав имел слабую военную подготовку. Проверкой установлено, что дивизия не располагала необходимым артиллерийским парком, стрелковым вооружением и боеприпасами в сколько-нибудь достаточном объёме [11, c. 59–60].

Степень оснащённости автотранспортом достигала лишь 21% от нормы, заправочным хозяйством – 25%, обозным имуществом – 72%. Вещевое снабжение и полевые кухни имелись в наличии на 100% – без каких-либо изъянов. Резюмирующее заключение контрольных органов гласило: после доведения до штатных показателей по вооружению и материальному обеспечению, в интервале от 10 до 15 календарных дней [4, c. 91].

В первый день июля 1942 года противник силами до трёх пехотных полков, одного артполка и 80 танков при поддержке авиации потеснил 55-ю кавдивизию, форсировал реку Олым между Ясной Поляной и Турганово и до 4 июля вступил в соприкосновение с 112-й кавдивизией, которая совместно с 106-й и 107-й мотострелковыми бригадами с чрезвычайным напряжением удерживала рубежи. Однако 21-я кавдивизия ещё не подошла, из-за чего 112-я вынужденно оборонялась силами только двух полков (275 и 294) по фронту до 12 км без второго эшелона, а к рассвету 4 июля после отхода мотострелковых бригад ширина полосы обороны возросла до 25 км – абсолютно неприемлемый параметр для кавалерийского соединения, после чего противник, достигнув трёхкратного перевеса, прорвал передовую линию силами двух рот автоматчиков и развернул активные действия по тыловым коммуникациям советских полков.

После полуночи 5 июля 1942 г. противник с применением танков и артиллерии сместил боевое охранение 294-го кавалерийского полка, затем силами пяти батальонов атаковал в направлении Малых Борков, а с рассветом мотопехотные группы автоматчиков вермахта начали проникновение в село и диверсионные операции в тыловых коммуникациях полков. Причём на протяжении трёх последующих суток 112-я кавдивизия, полностью лишённая танковой поддержки и авиации, отразила восемь атак немецко-фашистских войск, имевших трёхкратное превосходство в живой силе, нанося им ощутимый урон [10, c. 289]. К исходу 8 июля после обхода флангов двумя немецкими пехотными полками кавалерийские полки с боем начали отход на неподготовленные рубежи. Противник прекратил наступление и перешёл к окопным работам, подтягивая резервы. В это время 112-я кавалерийская дивизия передала свою полосу обороны 1-й гвардейской стрелковой дивизии и к исходу 9 июля совершила форсированный марш по маршруту Марине – Прудки – Петровское – Бурдино – Тербуны, что объясняется критическими потерями в личном составе и материальной части вследствие боёв с противником, обладавшим подавляющим превосходством [XXIII].

В ходе боевых столкновений в промежутке со второго по восьмое июля 1942 года 112-я кавдивизия сумела захватить следующие материальные и кадровые трофеи: в плен были взяты шесть человек из числа младшего командного состава (соответствовавших категории унтер-офицеров) и один военнослужащий рядового звена вермахта. Кроме того, были трофейно изъяты 13 лошадей, семь пулемётных установок, более 20 тыс. патронов, а также комплект штабной документации противника.

В результате ответного огня советского подразделения противник понёс следующие потери в живой силе и технике. Безвозвратно выведены из строя: 12 офицеров, 12 унтер-офицеров, 3019 солдат рядового состава, 6 станковых пулемётов, 12 артиллерийских орудий, 2 танка, 10 грузовых машин, 17 мотоциклов. Помимо этого, уничтожению подверглись два склада – один с боеприпасами, другой с продовольствием. Средствами противовоздушной обороны дивизии были сбиты три вражеских летательных аппарата. По завершении указанных событий и на протяжении всего последующего летне-осеннего периода 1942 года дивизия вела беспрерывную оборону, действуя в условиях, когда численность наступавших немецко-фашистских войск зачастую многократно (в разы) превосходила собственные силы [XXIV].

На протяжении весенне-летней кампании 1943 года 112-я кавдивизия пребывала в резерве Ставки Верховного Главнокомандования, доукомплектовывалась личным составом, включавшим в себя представителей 32-х национальностей [XXV].

В осенний период 1943 года соединение было переброшено в оперативное подчинение Центрального фронта для участия в наступательной фазе Черниговско-Припятской операции. Непосредственно в ходе боёв за освобождение Чернигова частями дивизии были достигнуты следующие трофейные показатели (значительно превысившие обычные): в плен взято 1360 рядовых и 340 офицеров противника; конфисковано полторы тысячи винтовок, 38 пулемётов, 7 артиллерийских систем, 21 миномёт; захвачено шесть вражеских складов, шесть штабов, 19 бронированных разведывательно-боевых машин. Одновременно огневое поражение позволило ликвидировать около 1800 солдат и офицеров неприятеля, 24 танка, 17 пулемётов, 22 миномёта, 37 бронемашин и 2 самолёта [XXVI].

Результаты операции получили высокую оценку командования: приказом Верховного Главнокомандующего от 21.09.1943 г. дивизия под командованием полковника Г.А. Белова была удостоена почётного наименования «Черниговская»; личному составу объявлена благодарность, а в Москве дан салют 12-ю залпами из 124-х орудий. Непосредственно вслед за этим произошло переформирование соединения в 16-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию с добавлением почётного этнонима «Башкирская» [XXVII].

В ночь на 26 сентября 1943 г. дивизия форсировала Днепр, захватив тактически значимый плацдарм; впоследствии из её состава вышли 54 Героя Советского Союза, что является высоким показателем для одного соединения. В январе 1944 года дивизия участвовала в Калиновичско-Мозырской операции, а 14 января ею был освобождён белорусский город Мозырь [XXVIII].

Кавалерийское соединение преодолело в общей сложности 216 км боевого пути, осуществило форсирование многочисленных гидротехнических сооружений (каналов) и захватило под контроль немецкий город Бранденбург, а также ряд других населённых пунктов. По итогам боевых действий силы вермахта понесли следующие потери от огневого воздействия 16-й гв. кавдивизии дивизии: уничтожено 2966 военнослужащих (солдаты и офицерский состав), 13 артиллерийских орудийных систем, 93 пулемётные единицы, 202 автомобильных средства передвижения (грузовой и легковой транспорт), а также сбито с применением зенитных средств 11 вражеских летательных аппаратов (самолётов). В качестве трофеев соединением было захвачено: 189 единиц самолётного парка противника, 51 орудие различных калибров, а также взято в плен 4327 человек личного состава армии неприятеля [XXIX].

По мнению некоторых специалистов, в период 1941–1945 годов одним из ключевых родов войск являлась противотанковая артиллерия, предназначенная для уничтожения бронетанковых сил противника огнём прямой наводкой [XXX]. В марте 1944 года именно такой 1292-й башкирский истребительно-противотанковый полк имени Салавата Юлаева был включён в состав 37-й отдельной истребительно-противотанковой артиллерийской бригады Резерва Верховного Главнокомандования. 16 июля того же года бригада РВГК перешла в оперативное управление 1-го Украинского фронта с последующей передачей в подчинение 1-й гвардейской танковой армии, которой командовал генерал М.Е. Катуков.

25 июля 1944 г. полк успешно форсировал водную преграду – реку Сан в районе населённого пункта Радымно. В ходе этого боестолкновения огневыми средствами полка было уничтожено 4 танка, 2 самоходно-артиллерийские установки, 7 орудийных расчётов, 2 миномётные батареи, а также 170 солдат немецко-фашистских войск. Примечательно, что собственные потери башкирского истребительно-противотанкового полка на данном этапе полностью отсутствовали.

В ночь на 1 августа части полка переправились через Вислу у Копшевница. В период с 1 по 4 августа на Сандомирском плацдарме они ликвидировали 2 самоходные установки, 2 вражеские переправы, а также 300 солдат противника, заплатив за это утратой 8 бойцов.

Наиболее ожесточённые бои развернулись в интервале с 9 по 11 августа. Действуя без пехотного прикрытия, полк отразил 18 контратак противника. Суммарный результат этих столкновений составил: уничтожено 5 тяжёлых штурмовых орудий типа «Фердинанд», 4 танка «Пантера», 8 танков T-IV, 5 миномётных батарей и 800 солдат врага. При этом собственные потери оказались существенными: 143 человека (с учётом убитых и раненых), 19 орудийных стволов и 11 автомобилей. После этого полк был отведён в тыловую зону для проведения доукомплектования. В период с 20 по 31 августа удалось восстановить личный состав на уровень укомплектованности 90%, а материальную часть – на все 100%. 2 сентября полк переподчинили 14-й гвардейской стрелковой дивизии, после чего он вышел на рубеж перевала Дукла. Там было уничтожено 6 танков противника, 8 орудий и 800 неприятельских солдат. Собственные потери на этом этапе составили 13 человек убитыми, 23 ранеными и одно орудие [XXXI].

В ходе зимнего наступления 12 января 1945 г. полк участвовал в прорыве оборонительных рубежей противника на Сандомирском плацдарме. После этого преследовал отступавшие силы, освобождая Хмельник, Енджеюв, Радомско и другие пункты, а 19 января пересёк государственную границу Германии и вышел к Одеру. 12 февраля в бою за Кант полк уничтожил 2 САУ, 6 танков и 200 солдат врага при собственных потерях 1 убитым и 7 ранеными, а 7 мая в бою за Штригау ликвидировал 5 пулемётных точек, 5 артиллерийских орудий и 120 солдат вермахта без собственных потерь [XXXII].

Рис. 3. Боевое знамя 1292-го Башкирского истребительного противотанкового артиллерийского полка имени Салавата Юлаева
Республиканский Музей Боевой Славы, г. Уфа

С 8 по 10 мая 1945 г. полк преследовал отступавшего противника на направлениях к Фрайбургу, Вальденбургу и Трутенау, окончательно сосредоточившись в Трутенау 13 мая с укомплектованностью личным составом на 80% и материальной частью на 100%. Всего 1292-й Башкирский истребительный противотанковый артиллерийский полк имени Салавата Юлаева прошёл с боями 2154 км, уничтожив 79 танков (включая 4 «Пантеры»), 13 САУ (из них 5 «Фердинандов»), 38 орудий, 11 миномётных батарей, свыше 2000 солдат и офицеров, а 573 его воина получили награды (11 – орден Красного Знамени, 245 – медаль «За отвагу»), что подтверждает: несмотря на объективные трудности начального и первого периодов войны (дефицит вооружения, нехватка командного состава, устаревший штат лёгкой кавалерии), мобилизационный потенциал и ресурсы Башкирской АССР позволили развернуть и обеспечить боеспособность 112-й кавалерийской дивизии, а также создать 1292-й истребительно-противотанковый полк имени Салавата Юлаева [XXXIII].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Выполненное исследование свидетельствует о том, что Башкирская автономная республика в период Великой Отечественной войны функционировала отнюдь не как инертный источник пополнения людскими ресурсами, а напротив – как полноценный и институционально оформленный узел оперативного развёртывания армейских формирований, что позволило за счёт региональных мобилизационных возможностей организовать создание шести стрелковых и четырёх кавалерийских дивизий наряду с особым артиллерийским полком. Хотя изначально соединения опирались на морально устаревшие штатные расписания лёгких кавалерийских частей, при этом фиксировались катастрофическая нехватка вооружений и устойчивый дефицит младшего командного звена (что зафиксировано контролирующими инстанциями), тем не менее налаженное конструктивное взаимодействие между республиканскими партийно-советскими структурами и руководством Южно-Уральского военного округа обеспечило возможность в предельно жёсткие временные рамки привести подавляющее большинство соединений в состояние, отвечающее требованиям для ведения полноценных боевых действий.

Неопровержимые факты: 112-я Башкирская кавалерийская дивизия (переименованная в 16-ю гвардейскую) и 1292-й отдельный артполк противотанковой обороны имени Салавата Юлаева подтвердили доблесть республики. На поле боя, уступая вермахту в численности людей и танков, эти части не просто выстояли, а систематически истощали врага. Масштаб трофеев и многотысячные потери, понесённые личным составом гитлеровской армии, красноречиво говорят сами за себя.

В завершение следует подчеркнуть, что расформирование части кавалерийских дивизий в указанный период ни в коей мере не обесценило затраченных республикой усилий, поскольку прошедший необходимую подготовку личный состав этих соединений был в полном объёме интегрирован в действующие фронтовые подразделения. Аккумулированный Башкирской АССР практический опыт организации военного строительства в экстремальных условиях тотального дефицита временных ресурсов и материальных средств стал весомым фактором, способствовавшим достижению Великой Победы, и сохраняет своё научное значение для понимания механизмов функционирования советской мобилизационной модели.

Примечания

I. Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ). Ф. 1411. Оп. 10206. Д. 1. Л. 4.
II. ЦАМО РФ. Ф. 1437. Оп. 1. Д. 1. Л. 1.
III. ЦАМО РФ. Ф. 1437. Оп. 1. Д. 1. Л. 2.
IV. Национальный архив Республики Башкортостан (НА РБ). Ф. 122. Оп. 22. Д. 430. Л. 2.
V. ЦАМО РФ. Ф. 1092. Оп. 1. Д. 1. Л. 1.
VI. ЦАМО РФ. Ф. 1481. Oп. 1. Д. 5–93. Л. 4.
VII. Национальный музей Республики Башкортостан (НМ РБ). ОФ. 1264. Л. 2–3.
VIII. ЦАМО РФ. Ф. 1481. Oп. 1. Д. 5–93. Л. 7.
IX. НА РБ. Ф. 122. Оп. 21. Д. 115. Л. 147.
X. НА РБ. Ф. 122. Оп. 21. Д. 105. Л. 108–110.
XI. НА РБ. Ф. 122. Оп. 21. Д. 123. Л. 42.
XII. ЦАМО РФ. Ф. 3596. Oп. 1. Д. 5. Л. 12.
XIII. НА РБ. Ф. 122. Oп. 21. Д. 321. Л. 423.
XIV. НА РБ. Ф. 122. Oп. 21. Д. 345. Л. 41.
XV. НА РБ. Ф. 122. Оп. 21. Д. 15. Л. 268.
XVI. ЦАМО РФ. Ф. 3552. Oп. 1. Д. 1. Л. 2.
XVII. ЦАМО РФ. Ф. 1292 ИПТАП. Оп. 325871с. Д. 1. Л. 1.
XVIII. ЦАМО РФ. Ф. 1292 ИПТАП. Оп. 325871с. Д. 1. Л. 3.
XIX. НА РБ. Ф. Р-1800. Oп. 1. Д. 140. Л. 1–2.
XX. НА РБ. Ф. Р-1800. Oп. 1. Д. 141. Л. 2.
XXI. НА РБ. Ф. Р-1800. Oп. 1. Д. 145. Л. 15.
XXII. НА РБ. Ф. Р-1800. Oп. 1. Д. 151. Л. 52.
XXIII. НМ РБ. ОФ. 10343/1. Л. 2.
XXIV. НА РБ. Ф. 122. Оп. 21. Д. 47. Л. 6.
XXV. НА РБ. Ф. 122. Оп. 21. Д. 83. Л. 17.
XXVI. НА РБ. Ф. 122. Оп. 21. Д. 63. Л. 443.
XXVII. НА РБ. Ф. 122. Оп. 21. Д. 221. Л. 561.
XXVIII. НА РБ. Ф. 122. Оп. 21. Д. 12. Л. 171.
XXIX. НА РБ. Ф. 122. Оп. 21. Д. 12. Л. 199.
XXX. НА РБ. Ф. 122. Оп. 21. Д. 67. Л. 125.
XXXI. НА РБ. Ф. 122. Оп. 21. Д. 122. Л. 611.
XXXII. НА РБ. Ф. 122. Оп. 21. Д. 17. Л. 22.
XXXIII. НА РБ. Ф. 122. Оп. 21. Д. 63. Л. 128.

Список литературы

1. Аюпов Р.С. Подвиги воинов Башкирии на фронтах Великой Отечественной войны. Уфа, 1985. 254 с.
2. Афонин А.А. 219 Краснознамённая Идрицкая. Уфа, 1991. 148 с.
3. Ахмадиев Т.X. Башкирская гвардейская кавалерийская. Уфа, 1999. 180 с.
4. Белов Г.А. Путь мужества и славы. Уфа: Башкирское книжное издательство, 1985. 168 с.
5. Бикмеев М.А. Подготовка офицерских кадров и специалистов для фронта в Башкортостане в годы Великой Отечественной войны 1941—1945. Цифры и факты. Уфа: БГПИ, 1997. 245 с.
6. Бирюков Н.И. На огненных рубежах. Волгоград: Волжск. кн. изд-во, 1971. 255 с.
7. Валеев Г.С. Башкирия в годы Великой Отечественной войны. Уфа, 1944. 22 с.
8. Василевский А.А. 21-я гвардейская. Уфа: Башкирское книжное изд-во, 1988. 253 с.
9. Гуркин В.В. Стратегические и фронтовые операции Красной армии // Военно–исторический журнал. 1998. № 2. С. 12–26.
10. Документы мужества и героизма. Башкирская АССР в период Великой Отечественной войны. Уфа: Башкир. кн. изд-во, 1980.  320 с.
11. Крылов Н.И. Сталинградский рубеж. Москва. 1979. С. 56–67.
12. Отечественная история. 1995. № 4. 122 с.

Информация об авторе

Самситдинов Ильфат Закиевич, кандидат исторических наук, доцент кафедры истории России, историографии и источниковедения Уфимского университета науки и технологий, г. Уфа, Российская Федерация. 

Автор-корреспондент

Самситдинов Ильфат Закиевич, e-mail: ilfat_samsitdino@mail.ru

HISTORY OF GREAT VICTORY

Original Paper

Military formations created on the territory of the Bashkir ASSR 

during the Great Patriotic War of 1941–1945

Ilfat Z. Samsitdinov ¹

¹ Ufa University of Science and Technology, 

Ufa, Russian Federation,

ORCID: https://orcid.org/0009-0002-2939-5301, e-mail: ilfat_samsitdino@mail.ru

Abstract: 

This study provides a comprehensive examination of the formation, organizational development, and combat employment of rifle, cavalry, and artillery units stationed in the Bashkir Autonomous Soviet Socialist Republic (BASSR) during the Great Patriotic War of 1941–1945. The empirical basis of the study is comprised of unpublished archival materials from the Central Archives of the Ministry of Defense of the Russian Federation (TsAMO RF) and the National Archives of the Republic of Bashkortostan, as well as published sources introduced into scientific circulation for the first time. The study established that, thanks to the mobilization potential of the BASSR, six rifle divisions (170th, 186th, 361st, 433rd, 219th, 300th) and four cavalry divisions (74th, 76th, 112th, 113th) were deployed within the republic's borders. The author identifies key features of the organizational structure of these units, analyzes the dynamics of personnel and weapons levels, and characterizes the national composition of the military. Particular emphasis is placed on the chronology of the redeployment of units from the deep rear to the active army, including the logistical support of echelons. Priority attention is given to reconstructing the combat history of the 112th (later the 16th Guards) Bashkir Cavalry Division and the 1292nd Salavat Yulaev Anti–Tank Artillery Regiment. It is proven that, despite the disbandment of some units in 1942, the republic's accumulated mobilization experience and trained personnel made a significant contribution to strengthening the USSR's defense capability. The study's methodological basis is based on the principles of historicism and systematicity, which made it possible to avoid fragmentation in the assessment of regional military development. It is concluded that the Bashkir ASSR acted not only as a supplier of marching reinforcements, but also as an independent center for the operational deployment of full-fledged military units, which determines the high significance of the obtained results for historical science and military–historical regional studies.

Keywords: Great Patriotic War, Bashkir ASSR, rifle division, cavalry division, 112th Bashkir Cavalry Division, 1292nd Anti-Tank Artillery Regiment named after Salavat Yulaev, mobilization resources, national military formations, formation of light cavalry divisions, division manning, national composition, combat path, ethnic portrait of a Red Army division, South Ural Military District, Central Front, 1st Ukrainian Front, Sandomierz Bridgehead, Chernigov-Pripyat Operation of 1943, crossing of the Dnieper, Kalinovichi-Mozyr Operation of 1944, S.A. Vagapov, M.M. Shaimuratov, Sh.A. Alibayev, G.P. Pankov, G.A. Belov

References

Information about the author 

Ilfat Z. Samsitdinov, Cand. Sci. (History), Assoc. Prof., Department of Russian History, Historiography, and Source Studies, Ufa University of Science and Technology, Ufa, Russian Federation. 

Corresponding author

Ilfat Z. Samsitdinov, e-mail: ilfat_samsitdino@mail.ru  

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2026. Vol. 14, no. 3. P. 00–00.