Наука. Общество. Оборона. 2026. Т. 14. № 4. С. 00–00. 

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2026. Vol. 14, no. 4. P. 00–00.

УДК: 93/94«1942/43»

DOI: 10.24412/2311-1763-2026-4-00-00

Поступила в редакцию: 25.08.2026 г.

Опубликована: 27.09.2026 г.

Submitted: August 25, 2026

Published online: September 27, 2026 

Для цитирования: Кононов В.А. Специальная пропаганда 7-го отдела Политуправления Ленинградского фронта на войска противника во время подготовки и осуществления прорыва блокады Ленинграда (декабрь 1942 г. – январь 1943 г.) // Наука. Общество. Оборона. 2026. Т. 14, №4(49). С. 00-00. 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2026-4-00-00.

For citation: Kononov V.A. Special Propaganda of the 7th Department of the Political Directorate of the Leningrad Front against Enemy Troops During the Preparation and Execution of the Breakthrough of the Leningrad Siege (December 1942 – January 1943). – Nauka. Obŝestvo. Oborona = Science. Society. Defense. Moscow. 2026;14(4):00-00. (In Russ.). 

https://doi.org/10.24412/2311-1763-2026-4-00-00.

Конфликт интересов:  О конфликте интересов, связанном с этой статьей, не сообщалось.

Conflict of Interest: No conflict of interest related to this article has been reported.

    

© 2026 Автор(ы). Статья в открытом доступе по лицензии Creative Commons (CC BY). https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/ 

© 2026 by Author(s). This is an open access article under the Creative Commons Attribution International License (CC BY)

ИСТОРИЯ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ

Оригинальная статья

СПЕЦИАЛЬНАЯ ПРОПАГАНДА 7-ГО ОТДЕЛА ПОЛИТУПРАВЛЕНИЯ ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА 

НА ВОЙСКА ПРОТИВНИКА ВО ВРЕМЯ ПОДГОТОВКИ И ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ПРОРЫВА БЛОКАДЫ ЛЕНИНГРАДА 

(декабрь 1942 г. – январь 1943 г.)

 Кононов Владислав Александрович ^{1, 2}

 ¹ Администрация Президента Российской Федерации,

г. Москва, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0009-0008-2951-8440, e-mail: vkonsmol@mail.ru

² Воронежский государственный педагогический университет,

г. Воронеж, Российская Федерация,

ORCID: https://orcid.org/0009-0008-2951-8440, e-mail: vkonsmol@mail.ru

Аннотация: 

Статья посвящена сравнительно малоизученному аспекту Битвы за Ленинград 1941–1944 гг. – советской военной пропаганде на войска противника накануне и во время прорыва блокады города. Исследование проведено в основном на документальном материале из фондов Центрального архива Министерства обороны РФ. Ленинград осаждал целый «фашистский интернационал» – немецкие, финские, испанские, норвежские, голландские, бельгийские объединения, соединения и части. Это серьезно осложняло работу 7-го отдела Политуправления Ленинградского фронта; с другой стороны, в блокадном Ленинграде находилось много литераторов, журналистов, художников, научно-технических работников, которых привлекали к решению пропагандистских задач. 7-й отдел фронтового Политуправления при помощи армейских политотделов и дивизионных инструкторов собирал и анализировал информацию о вражеских соединениях, издавал листовки и газеты, организовывал звукопередачи. До солдат противника доносилась информация о сражениях на советско-германском фронте, о действиях союзников в Северной Африке, о неизбежности поражения гитлеровской Германии и ее сателлитов, о предпочтительности сдачи в плен по сравнению с испытаниями голодом, холодом, ранениями и смертью. Пропаганда на вражеские войска была вполне эффективна, что показали события, связанные с операцией «Искра», в результате которой была прорвана блокада Ленинграда и значительное количество солдат и офицеров противника были взяты в плен. Таким образом, защитники Ленинграда побеждали врага не только на поле боя, но и в информационно-психологическом противоборстве.

Ключевые слова: Великая Отечественная война, советско-германский фронт, битва за Ленинград, блокада Ленинграда, прорыв блокады, Ленинградский фронт, Политуправление, 7-й отдел, специальная пропаганда, печатная пропаганда, звукопропаганда, листовки, листовка-пропуск, плен, переход в плен, военнопленные, пропаганда плена, письма пленных, Колпинский радиоузел, МГУ-400, разгром немцев под Сталинградом, «летная пехота», питание немецко-фашистских войск, легион СС «Нидерланды», П.Б. Маргулис

ВВЕДЕНИЕ

Тема блокады Ленинграда в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. весьма полно освещена как в отечественной, так и в зарубежной историографии (1) . Опубликовано значительное количество документов и материалов, освещены боевые действия разных родов войск и партизан в период битвы за Ленинград 1941–1944 гг., трагические и героические будни блокадного города; особое внимание исследователей привлекает тема геноцида мирного населения Ленинграда [6]. Однако такая страница истории, как пропаганда советских политорганов на немецкие, финские, испанские и другие войска, осаждавшие Ленинград, до сих пор исследована, на наш взгляд, еще недостаточно. Кроме уже сорокалетней давности работы Ю.В. Басистова (2) , трудно назвать капитальные труды на эту тему, особенно что касается пропаганды на финнов, испанцев, норвежцев, голландцев, фламандцев и других союзников, сателлитов и коллаборантов, чьи формирования в рядах или наряду с германским вермахтом и ваффен-СС принимали участие в блокаде Ленинграда. 

Думается, данная статья, базирующаяся на анализе архивных документов, что придает ей как актуальность, так и научную новизну, внесет посильный вклад в историческое исследование указанной проблемы. В статье использованы такие архивные источники, как докладная записка о работе 7-го отдела Политуправления Ленинградского фронта (ЛенФ), журналы боевых действий ЛенФ, ВВС ЛенФ, 67-й армии, отчетный доклад офицера Генштаба при ЛенФ полковника Духарева, приказы Верховного Главнокомандующего и командующего ЛенФ, боевые донесения штаба ЛенФ и др., а также научная литература по проблеме.

ПРОПАГАНДА НА ВОЙСКА ПРОТИВНИКА В ПЕРИОД ПОДГОТОВКИ ПРОРЫВА БЛОКАДЫ ЛЕНИНГРАДА

К декабрю 1942 г. Ленинград уже более года находился в блокаде. Город защищали войска Ленинградского фронта под командованием генерал-лейтенанта Л.А. Говорова. К западу от Ленинграда Приморская оперативная группа (командующий – генерал-майор А.Н. Астанин) удерживала Ораниенбаумский плацдарм, юго-западнее города оборонялась 42-я армия (генерал-лейтенант И.Ф. Николаев), южнее – 55-я армия (генерал-майор В.П. Свиридов), юго-западнее – 67 армия (генерал-майор М.П. Духанов). С севера на Карельском перешейке оборонялась 23-я армия (генерал-майор А.И. Черепанов). Армии генерала Черепанова противостояли соединения 3-го и 4-го армейских корпусов финской армии, остальным – немецкая 18-я армия генерал-полковника Г. Линдемана в составе 3-го авиаполевого, 50-го, 54-го, 26-го, 28-го и 1-го армейских корпусов. К востоку от Ленинграда занимали позиции 2-я ударная (генерал-лейтенант В.З. Романовский) и 8-я (генерал-лейтенант Ф.Н. Стариков) армии Волховского фронта генерала армии К.А. Мерецкова. С воздуха части противника прикрывала авиация 1-го воздушного флота генерал-майора Г. Рикхоффа, советские войска – 13-я воздушная армия (генерал-майор С.Д. Рыбальченко) Ленинградского и 14-я воздушная армия (генерал-майор И.П. Журавлев) Волховского фронтов [1, с. 459–460; 4, с. 126–128].

Командующий Ленинградским фронтом генерал-лейтенант артиллерии Л.А. Говоров

Источник: Официальный сайт семьи маршала Л.А. Говорова. URL: http://marshal-govorov.ru/biography/biography_7/

К тому моменту верховное командование противника ввиду растущих неудач на южном участке советско-германского фронта прекратило наступательные операции группы армий «Север» фельдмаршала Г. фон Кюхлера. Из ее состава была выведена 11-я армия, так что остались только 16-я и 18-я, причем из состава последней на другие участки фронта в октябре–ноябре 1942 г. было переброшено 9 дивизий, так что осталось 26. Происходившие в рядах противника изменения находились под пристальным вниманием как фронтовой и армейских разведок, так и политорганов, в чьи задачи среди прочего входил сбор информации о вражеских соединениях, которая заносилась в специальные формуляры. Политуправление Ленинградского фронта возглавлял генерал-майор (с 6.12.1942 г.) К.П. Кулик, а начальником 7-го отдела управления, занимавшегося спецпропагандой на войска противника, являлся майор П.Б. Маргулис. В документации 7-го отдела отмечалось, что на участке Приморской Оперативной группы обороняются 9-я и 10-я дивизии летной пехоты, 42-й армии – 215-я пд, боевая группа генерала фон Еккельна, 2-я пехотная бригада СС, 55-й армии – 250-я добровольческая испанская дивизия, 21-я пд, 67-й армии – 170-я пд и полк полицейской дивизии СС. На эти соединения и части составлялись подробные характеристики, использовавшиеся советским командованием для оценки их боевого потенциала и морально-политического состояния [3, с. 128–129; 7, с. 343; 12, л. 110 об.].

Под дивизиями летной пехоты имелись в виду авиаполевые дивизии 3-го апк – 9-я и 10-я апд. Эти соединения начали формироваться с октября 1942 г. по причине растущего некомплекта личного состава вермахта, но при этом оставались в подчинении люфтваффе. В частности, 3-й авиаполевой корпус генерала зенитной артиллерии Й. Одебрехта подчинялся командованию 1-го воздушного флота. Полевые части рейхсмаршала Г. Геринга имели не вполне обычную структуру, что не укрылось от внимания подчиненных майора Маргулиса. В частности, 9-я авиаполевая дивизия, которой командовал полковник Эрдман, не имела полков и подразделялась на батальоны. Соединение было сформировано в октябре-декабре 1942 г. в Милау (Польша) из обслуживающего персонала летных школ и аэродромов. В первой половине декабря дивизия была отправлена на ЛенФ, где сменила 58-ю пд; по причине недавнего прибытия на фронт потери имела незначительные. Личный состав – немцы, 20–30 лет, старослужащие солдаты призыва 1939–1940 гг., которые уже долго были в армии, в тыловых частях. Питание «летная пехота» получала сравнительно сносное: 500–600 г хлеба, 40–50 г масла, 100 г колбасы, 6 сигарет, горячий обед и раз в три дня стакан алкоголя. Обмундирована дивизия была тоже хорошо, все солдаты были снабжены зимними вещами. Распорядок дня был щадящий: 2 часа на посту, 2 часа отдых; недовольства бытовыми условиями, оказавшись в плену, они не выражали.  «Большинство пленных держится в той манере, которая была характерна для немецких солдат в начале войны: они самоуверенны, убеждены в победе Германии, – отмечалось в документе 7-го отдела. – Это неудивительно, ибо в большинстве своем они тыловики, настроение которых длительно подогревалось фашистской пропагандой» [8, с. 713–714; 12, л. 111–111об.].

10-я апд, которой командовал полковник Ваден, состояла из четырех батальонов и одного приданного по прибытию на фронт (батальоны четырехротного состава). Политические настроения, дисциплина, бытовые условия, существовавшие в дивизии, были практически аналогичным тем, что отмечались в отношении 9-й апд. Впрочем, было и отличие: очень слабая военная подготовка солдат и почти полное отсутствие в ее составе военнослужащих, побывавших в боях. Этот факт сказывался на настроении личного состава. Так, пленный обер-ефрейтор 8-й роты 2-го батальона 10-й апд Салав показывал: «У нас многие думают, что дивизия в бою с русскими окажется неустойчивой вследствие низкой военной подготовки» [12, л. 111об.].

Еще одна интересная часть действовала перед фронтом 42-й армии. Это была 2-я моторизованная пехотная бригада СС под командованием штандартенфюрера СС Ф. Клингеманна, в состав которой входили различные коллаборационистские формирования: добровольческие легионы «Фландрия», «Норвегия», «Нидерланды», латышские полицейские батальоны и другие подразделения. Эти части специалистами 7-го отдела Политуправления Ленинградского фронта характеризовались достаточно подробно. В частности, легион СС «Нидерланды» изначально включал в свой состав 3 батальона и несколько спецподразделений. Созданием легиона руководил лидер голландских нацистов А. Муссерт, а практическим организатором был оберштурмфюрер Зондерванн. Вербовка легионеров шла медленно, поэтому в его состав стали включать освобожденных от наказания уголовных преступников. Обучались легионеры 3-4 месяца. На Восточный фронт легион прибыл в январе 1942 г., сразу был введен в бой, затем переброшен в Красное Село, где остатки трех батальонов свели в один, который в конце июня 1942 н. занял оборону в районе Лиговского канала. В августе было получено пополнение и легион снова был разделен на два батальона.

Командовал легионом с июля 1942 г. штандартенфюрер СС Й. Фитцхум. Офицерский состав почти полностью состоял из немцев-эсэсовцев. В марте 1942 г. все офицеры-голландцы были отозваны в тыл и заменены немцами, так как они слишком мягко относились к солдатам-голландцам. Немецкие же офицеры и унтер-офицеры относились к ним с презрением, называли «цыганской бандой», «голландской сволочью», правда, на фронте вели себя более сдержанно. Возраст солдат Голландского легиона был от 19 до 50 лет. Это были лица разных профессий – конторские служащие, учителя, торговцы, маляры, столяры, матросы, бывшие летчики. Объединяла их политическая ориентация – хотя обычно пленные объясняли свое вступление в легион безработицей, на самом деле это были нацисты. За время войны легион понес значительные потери: на Волховском фронте он потерял половину своего состава – около 2000 чел. убитыми, ранеными и обмороженными, на Ленинградском фронте нес потери в основном от советского снайперского огня. Как показывал военнопленный Вальтер Адриан, бывали дни, когда русские снайперы выбивали из 1-го батальона по 10 чел. в день, причем стреляли исключительно метко, попадая в голову, между глаз, в шею, в глаз и т.д.

Нормы питания голландцев были ниже, чем у немцев: 500 г хлеба, 15–20 г масла, 100 г колбасы, 40 г сахара (на неделю), 1 литр капустного супа, 6 галет, один-два раза в неделю 50 г алкоголя. Впрочем, солдаты-голландцы никогда не получали положенную им норму, так как немецкие унтер-офицеры их систематически обворовывали. Санитарные условия были скверные, баня далеко в тылу, в легионе распространилась вшивость. Дисциплина в легионе поддерживалась строгая, вместе с тем встречались случаи ее нарушения: были случаи самострелов, пререканий с начальниками, трусости, невыполнения приказаний, сна на посту и т.п. Кроме того, в легионе процветало воровство, причем крали не только бывшие уголовники, но и командиры-немцы [10, с. 248, 256; 12, л. 112 – 112 об.].

Правее 2-й пехотной бригады СС, в районе Пушкина, действуя против частей 55-й армии, оборонялась 250-я испанская добровольческая дивизия. Командовал ей генерал Э. Инфантес. С октября 1941 г. дивизия воевала под Новгородом, а в августе 1942 г., понеся большие потери, передислоцировалась под Ленинград. Характеризовалось соединение следующим образом: личный состав – испанцы, возраст 18–28 лет, плохие отношения с немцами, драки. В отличие от старого состава, в котором преобладали фашисты-фалангисты, к зиме 1942 г. их осталось меньшинство, зато завербовалось много безработных, бродяг, авантюристов, уголовников. 35% солдат принадлежали регулярной армии, среди них определенная часть раньше служила в республиканской армии. Бытовые условия солдат были хуже, чем в немецких дивизиях. Пищу они получали раз в сутки в 18 часов: котелок картофеля или фасоли с мясом, кусок сала, кусок сырого мяса, кофе в зернах, 500 г хлеба, 6 папирос. Все, что солдат получал, он съедал обычно сразу и затем в течение суток голодал. Офицеры питались лучше, во многом за счет солдатской кухни. Теплое обмундирование испанцы получили позже немцев, качество его было хуже. Санитарные условия были плохими: землянки грязные, бань не было, стирка не была организована, в расположении не имелось воды, отсутствовали парикмахерские, в силу чего распространилась вшивость. Дивизионный госпиталь находился в Кёнигсберге, обращение с ранеными и больными было плохим. Солдаты в течение суток находились на посту по 8–10 часов, выспаться в промежутках мешал холод (в землянках не хватало дров). Дисциплина стояла ниже, чем в немецких частях. Было много случаев уклонения от работы, симуляции болезней, самострелов. Поддерживалась дисциплина суровыми репрессивными мерами: в дивизии имелся штрафной батальон, в ротах – штрафные взводы. Солдат отправляли туда на 10–15 дней, занимались они оборонительными работами. Широко были распространены методы физической расправы [4, с. 119; 9, с. 54; 11, с. 113–114; 12, л. 113–113 об.]. 

При многонациональном составе войск противника, блокировавших Ленинград, ведение спецпропаганды являлось нетривиальной задачей. 7-й отдел Политуправления Ленинградского фронта организовывал ее на немецком, финском, испанском, норвежском, голландском, шведском и французском языках. При отделе работали три редакции газет на иностранных языках – немецком («Солдатская газета»), финском («Сын народа») и шведском («Новая жизнь»). В конце 1942 г. три редакции были объединены в редакционно-издательское отделение. Положение до некоторой степени облегчалось наличием в Ленинграде значительного числа журналистов, писателей, поэтов, художников, сотрудничавших с 7-м отделом в процессе подготовки радиопередач, газетных материалов и листовок. Помогало и наличие в городе мощной научно-технической базы, поэтому средства ведения пропаганды были весьма разнообразными, включая радиосредства и громкоговорящие установки, которые монтировались не только на автомобилях, но и на танках и даже на самолетах (в 55-й и 67-й армиях) [1, с. 447–448; 2, с. 18, 24–25; 9, с. 22–23, 50–51].

В центре спецпропаганды в декабре 1942 г. стояло известие о сдаче в плен немецких, румынских и итальянских солдат и офицеров на Сталинградском фронте. При освещении успехов Красной армии посредством сообщений Совинформбюро особое внимание было обращено на срочность и оперативность подачи материала. Перевод сообщений осуществлялся на месте в политотделах армий Ленинградского фронта силами армейских литературных групп. В редких случаях редакционно-издательское отделение 7-го отдела снабжало армейские политотделы своими переводами (это имело место в отношении 42-й армии, близко расположенной от ПУ ЛенФ). В результате сообщения Совинформбюро передавались спустя 3-4 часа после их оповещения московским радио. 7-й отдел издавал материалы для звукопередач: в декабре вышло 6 номеров на немецком и 6 на финском. Освещались значение событий под Сталинградом, вопросы взаимоотношения Германии и ее сателлитов в связи с разгромом румынских и итальянских частей. Сообщения Совинфорбюро систематически издавались на трех языках: немецком, финском и испанском тиражами от 50 тыс. до 300 тыс. экз. В изданиях воспроизводился аутентичный текст сообщений, иногда в одной листовке пересказывалось несколько сообщений. Большое внимание было обращено на картографические иллюстрации к сообщениям. Как показывал опрос пленных, карты и схемы играли большую роль, усиливая агитационное воздействие листовок [12, л. 104 об.].

Положение на фронте освещалось также в специальной серии «Фронтовых известий», выходивших на немецком, финском и испанском языках. Помимо операций на советско-германском фронте, здесь приводились сообщения об успехах союзников в Северной Африке, о важнейших фактах международной жизни и об условиях жизни в Германии и Финляндии. В соответствии с директивой Главного политического управления Красной армии в пропаганде систематически освещались темы коллективной сдачи в плен, условия жизни в советском плену, рассказывалось о том, как сдавались в плен немецкие и румынские подразделения, части и соединения, описывались процедуры сдачи в плен (парламентеры, белые флаги и др.), давалась информация о советском законодательстве о военнопленных. С целью рассеять страх перед советским пленом приводились письма из плена о праздновании Рождества.

В печатной пропаганде тематика плена получила выражение в создании специальных листовок на немецком, финском и испанском языках о том, что гарантирует советское правительство военнопленным. На испанском языке был издан приказ командования Ленинградского фронта об отношении к испанским военнопленным и листовка с советами, как практически осуществить переход в советский плен. На финском языке было выпущено обращение финского военного пастора, а также два обращения пленного лейтенанта Меренмийаса, листовка «К Рождеству домой» и 4 письма пленных финских солдат и офицеров родным с новогодними поздравлениями. На немецком языке на те же темы были изданы листовки: обращение находящихся на излечении в советском госпитале трех раненых военнопленных к солдатам 170-й и 28-й дивизий, листовка «Как сдалось в плен отделение Вортелена» (обращение к солдатам 215-й дивизии), обращение военнопленного Шпаннеманна к солдатам Полицейской дивизии СС и др. Всего в декабре на Ленинградском фронте было распространено 390 тыс. листовок наземными средствами и 659 тыс. авиацией, проведено 1360 программных и 1134 рупорных звукопередач [12, л. 104–105 об.].

РАБОТА 7-ГО ОТДЕЛА ПОЛИТУПРАВЛЕНИЯ ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА ВО ВРЕМЯ ПРОВЕДЕНИЯ ОПЕРАЦИИ «ИСКРА» 

Тем временем советское командование начало готовить новую операцию по прорыву блокады Ленинграда. Ее идея заключалась в том, чтобы совместным наступлением друг навстречу другу левофланговых объединений Ленинградского и правофланговых армий Волховского фронтов срезать Шлиссельбуржско-Синявинский выступ, называвшийся немцами «бутылочным горлом», где войска двух фронтов отстояли друг от друга всего на 12–15 км [1, с. 459–463; 4, с. 126–127; 7, с. 343–344, 352]. Операция, план которой был утвержден 8 декабря 1942 г., получила кодовое название «Искра». Ее задача в директиве Ставки ВГК формулировалась так: «Совместными усилиями Волховского и Ленинградского фронтов разгромить группировку противника в районе Липка.., Шлиссельбург, таким образом разбить осаду города Ленинграда, к исходу января 1943 года операцию закончить» [12, л. 36]. Срок начала наступления был обозначен как 1 января 1943 г., но из-за недостаточной прочности ледового покрова на Неве и плохой проходимости дорог в связи с оттепелью был перенесен на 12 января 1943 года. 

Приказ Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина о проведении наступательной операции по прорыву блокады Ленинграда

Источник: ЦАМО. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 801. Л. 36.

Основной ударной силой Ленинградского фронта была 67-я армия, включавшая в себя шесть стрелковых дивизий, три стрелковые и две лыжные бригады общей численностью до 70 тыс. активных штыков. Противник на участке прорыва имел части 170-й и 96-й пд, 5-й гсд, полицейской дивизии СС, полк 227-й пд, 636-й охранный батальон и др. спецчасти общей численностью 40 тыс. чел. Армия генерал-майора М.П. Духанова превосходила противника в людях в 2 раза, по артиллерии и минометам в 5–6 раз, по станковым пулеметам в 3 раза, по автоматическому оружию в 5 раз, по ПТО и ПТР в 5 раз; превосходство в авиации было двойным. Но противник опирался на развитую систему обороны, выстроенной по левому берегу р. Невы. Берег этот был крутой, обрывистый, высотой до 10–14 метров, изрезанный оврагами и покрытый лесом. По всему береговому гребню тянулась сплошная траншея полного профиля, объединявшая стрелковые, пулеметные и минометные окопы и ячейки, а от нее шли ответвления к прерывистой второй траншее. Частота огневых точек, толщина перекрытий землянок, звуковая сигнализация свидетельствовали о силе вражеской оборонительной линии, прикрытой проволочными заграждениями и минными полями и включавшей в себя значительной число опорных пунктов и узлов сопротивления. В ближнем тылу проходила вторая линия обороны и располагались отсечные позиции [1, с. 460–463; 14, л. 58–61]. 

Из приказа войскам Ленинградского фронта командующего генерал-лейтенанта Л.А. Говорова о начале операции «Искра»

Источник: ЦАМО. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 2139. Л. 50.

12 января 1943 г. войска Ленинградского и Волховского фронтов перешли в наступление. Противник упорно оборонялся, подбрасывая резервы, тем не менее, к 18 января наступающие войска очистили Шлиссельбург и соединились. Противник потерял 13 тыс. солдат и офицеров убитыми и 1,5 тыс. пленными. Было уничтожено свыше 200 орудий, 300 минометов, 100 самолетов, трофеями стали 400 орудий и минометов, 500 пулеметов и много другого вооружения и военного имущества. Дальнейшее наступление в южном направлении на Мгу успеха не имело. Враг ввел в бой до четырех дивизий, снятых с других участков фронта, удержал за собой Синявино и укрепился на новой линии обороны. Однако, хотя не все задачи операции были решены, главной цели она достигла – блокада Ленинграда была прорвана [1, с. 464–471; 3, с. 138–139; 5, с. 133–138; 7, с. 373; 15, л. 1; 16, л. 16–17, 26–27; 17, л. 91–92; 18, л. 8–34].

В период прорыва блокады пропаганда Ленинградского фронта была особенно активной, при этом наиболее актуальной ее темой стала идея плена. Роль звукопропаганды в ходе наступления упала, а роль печатной возросла. Были изданы листовки об успехах Красной армии на других фронтах и, как показал опрос пленных, большинство из них были информированы о положении под Сталинградом из советских листовок. Даже те пленные, кто не читал листовок лично, знали об окружении 22 дивизий под Сталинградом из рассказов своих товарищей. В плане пропаганды плена были изданы коллективное обращение 88 пленных, два списка военнопленных с адресами их семей и около двух десятков отдельных писем. Как только обозначился успех наступления и состоялся прорыв блокады Ленинграда, была подготовлена специальная звукопрограмма, посвященная этому событию, и издана листовка «Гитлер врал – мы говорили правду», в которой приводились лживые обещания немецкого фюрера взять Ленинград измором и сообщалось, как удары советских войск опровергли замыслы немецкого командования. Сообщение о прорыве блокады Ленинграда от 18 января 1943 г. было выпущено на следующий день тиражом 200 тыс. экз., а 22 января  повторено тиражом 50 тыс. экз. Всего в январе 1943 г. на ЛенФ было распространено 324 тыс. экз. листовок наземными средствами и 2056600 авиацией, проведено 1762 программных и 1063 рупорных звукопередач [12, л. 105 об.].

Основное содержание печатной пропаганды среди немецких частей, подвергшихся разгрому на южном берегу Ладожского озера и на левом берегу Невы, составили листовки, посвященные широкому показу положения дел на советско-германском фронте. Авиацией фронта и 67-й армии и наземными средствами листовки разбрасывались над передним краем противника и в районе нахождения его штабов и тылов. Все эти сообщения сопровождались картами-схемами, иллюстрировавшими данные о продвижении советских частей. Одновременно в спецлистовках проводилась пропаганда плена для немецких солдат. Этой теме были посвящены 5 иллюстрированных листовок-пропусков и листовка «10 правил перехода в плен». За период 14–24 января было распространено 1025300 листовок, из них 530 тыс. наземными средствами и 522 тыс. авиацией. Листовки, обращенные к немецким солдатам и офицерам, сбрасывались в районах Синявино, Мги, Пухолово, Келкалово [12, л. 107].

Карта-схема операции «Искра»

Источник: История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945 г. (в 6 томах). Т. 3. М.: Воениздат, 1961.

Большой объем работы был проделан с пленными, чье количество во время наступления резко возросло. Офицеры 7-го отдела опрашивали их во временном лагере в 67-й армии, проводили анкетирование через печатный опросник. Из опросов пленных удалось выяснить подробные сведения, характеризующие 170-ю, 227-ю, 61-ю, 86-ю пд и 5-ю гсд. Кроме того, были проведены подробные опросы военнопленных, захваченных на других участках фронта из дивизии СС «Полицай», 21-й, 215-й пд, 9-й и 10-й авиаполевых дивизий, 15-й финской дивизии, 250-й испанской добровольческой дивизии, Голландского легиона. В процессе работы с военнопленными был проведен ряд мероприятий по использованию их в советской пропаганде. Во временном лагере было организовано коллективное антивоенное обращение за подписями 100 пленных немецких солдат и офицеров. Было собрано 90 автографов писем на родину от пленных солдат, свидетельствовавших о хорошем обращении с ними в плену. За подписями пленных было составлено 100 кратких приветов на родину. Была организована запись обращений пленных к немецким солдатам, призывающих к окончанию войны; выступления свыше 130 военнопленных были записаны на грампластинку. Из группы военнопленных, захваченных во время прорыва блокады Ленинграда, были выбраны двое, изъявившие добровольное желание участвовать в звукопропаганде. Эти пленные – Дерлиц и Пфальцграф – были направлены в 42-ю армию, где систематически выступали на участках 85-й и 125-й сд с рассказом о том, как были разгромлены немецкие части южнее Ладожского озера. В 42-й армии у микрофонов использовались солдат 215-й пд Роберт Рот и пленный голландец ден Хайер. В 23-й армии на основе показаний солдата 49-го пп 2-й пд Асикайнена и лейтенанта 15-й пд Меренмийаса были составлены две звукопередачи и напечатана листовка. На участке 55-й армии в звуковещании для солдат 250-й испанской добровольческой дивизии систематически использовались перебежчики. В качестве дикторов на Колпинском радиоузле работали Феликс Карнисеро, Хосе Вера и Блас Эстевес. На машине МГУ-400 дикторами выступали Отилио Санчес и Валериан Гуттиерес. Все новые военнопленные и перебежчики-испанцы сразу после опроса делали по несколько выступлений через Колпинский радиоузел и МГУ-400. Кроме того, через звукосредства 55-й армии передавалось обращение пленного солдата-эсэсовца Губерта фон Градовского и лейтенанта 24-го пп 21-й пд Гюнтера Бартша [12, л. 108].

Противник достаточно активно реагировал на советскую пропаганду. Показания пленных и перебежчиков и данные, полученные через наблюдателей, свидетельствовали о том, что звукопередачи и листовки своевременно доходят до врага. Немцы, финны и испанцы, взятые в плен на Ленинградском фронте, единодушно показывали, что важнейшие события, такие, как разгром немцев под Сталинградом и на Дону и прорыв блокады Ленинграда, им известны из устной и печатной пропаганды. Водный рубеж р. Невы являлся серьезным препятствием для устной пропаганды, так как звук не доходил или доходил приглушенным. Зато советские листовки были хорошо известны всему личному составу 170-й и 227-й дивизий.

О производимом пропагандой эффекте свидетельствовали показания пленных; вот несколько из них. «Листовки ваши встречал неоднократно. Последнюю видел 15.1.1943 г. за два дня до пленения. В ней говорилось о разгроме немецкой армии под Сталинградом» (Герберт Спрандель, унтер-офицер 11-й роты 401-го пп 170-й пд). «Русские листовки читал часто. Недавно видел листовку с заголовком “Красная армия наносит удар за ударом по немецкой армии”» (Альфред Диттель, унтер-офицер 10-й роты 401-го пп 170-й пд). «На Неве я видел советскую листовку “Что происходит в Германии” и листовку о письмах. Солдаты обсуждали листовки. Одни не верили, другие принимали близко к сердцу, третьи делали вид, что им безразлично, а сами про себя все же думали об их содержании» (Ганс Кюльхнер, ефрейтор 1-й роты 391-го полка 170-й пд). «Ваши листовки я знаю. Читал “Зольдатенцайтунг” и информацию о событиях на фронтах, в частности, о разгроме немцев под Сталинградом. Листовки были популярны. Солдаты их читали и передавали друг другу, но относились к ним с недоверием, ибо немецкая пресса ничего не сообщала о тех событиях, о которых говорилось в советских листовках» (Эрнст Шнейдер, унтер-офицер отдельного отряда самокатчиков 227-й пд). «Листовки ваши видел и давал их читать тем товарищам, которым можно было доверять. Читал листовки о жизни пленных в советских лагерях, о разгроме немецкой армии под Сталинградом, листовки-пропуски» (Вильгельм Фольвартчны, солдат 3-й роты 412-го пп 227-й пд). «Русские листовки видел и читал. Одно время их было очень много и солдаты, несмотря на запрет, передавали их друг другу. Запомнились листовки: “Твой гроб перед Ленинградом”, “Где твой папа?”, “Приказ № 55”» (Иосиф Беллер, унтер-офицер 3-го дивизиона 227-го артполка 227-й пд). «Из ваших печатных изданий я читал “Фронт-иллюстрирте”, “Зольдатенцайтунг” и отдельные листовки» (Вильгельм Дейман, унтер-офицер 2-й роты 323-го пп 227-й пд). «В Синявино видел листовки “Солдат, где же твой отпуск?” и “Ты умираешь, чтобы он мог развратничать”. Читал также листовку о том, какое питание солдатам обещано в плену» (Вилли Хартвигсен, солдат 3-й роты 399-го пп 170-й пд) [12, л. 108об.].

На других участках фронта, где не велось активных наступательных боевых действий, была эффективной и звукопропаганда. Это следовало как из показаний пленных, так и из донесений разведчиков: в 23-й армии разведпартия, ходившая до Куоккалы, слышала передачи, производившиеся через динамики Сестрорецкого узла (расстояние 8 км). Военнопленный ефрейтор Оскар Кархер (1-й роты 235-го пп 215-й пд) показал, что он часто слышал звукопередачи, при этом отметил, что «сейчас русские особенно активны, а за последние 5-6 дней они говорят ежедневно, днем и ночью. То, что передают русские, слышно хорошо». Перебежчик из 250-й испанской добровольческой дивизии Хулиан Хименес в своих показаниях отметил, что звукопередачи слышал очень часто, из них он узнал о Феликсе Карнисеро, о котором в дивизии много разговоров, и узнал пароль для перехода – «Эспаньоль». Военнопленный солдат-испанец Фринциско Доминик так же показал, что звукопередачи слышал часто и что они были слышны отчетливо и ясно. «Из этих звукопередач, – сказал он, – солдаты испанской дивизии узнавали о том, чего не пишут в немецких и испанских газетах. Испанские солдаты, а частично даже офицеры, начинают все больше и больше верить русским сообщениям. Большое впечатление на них производят выступления Феликса Карнисеро, который говорит красиво, с огнем и очень убедительно» [12, л. 109об.].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 

Таким образом, во время подготовки и осуществления наступательной операции по прорыву блокады Ленинграда специалистами 7-го отдела Политуправления Ленинградского фронта была проделана большая работа. Сотрудники майора П.Б. Маргулиса трудились самоотверженно, приближая общую Победу. Они сражались не огнестрельным, а психологическим оружием, но последнее было столь же эффективно, как первое, и так же наносило ущерб врагу.

Удостоверение личности начальника 7-го отдела Политуправления Ленинградского фронта майора П.Б. Маргулиса

Источник: Логунцов М. Сестрорецкие берега // История Петербурга. 2008. № 3(43). 

Наряду с бойцами и командирами разных родов войск военные пропагандисты тоже несли боевые потери: так, за рассмотренный период погибли два старших инструктора по работе среди войск и населения противника – старший политрук Кребс и политрук Виноградный. И так же, как и строевые офицеры, отличившиеся в своем деле спецпропагандисты получали боевые награды: например, медали получили три старших инструктора дивизионных политотделов – капитан Гарин (72-я сд), старший лейтенант Богнычев (90-я сд), гвардии лейтенант Эпштейн (63-я сд) [12, л. 114]. Сам начальник 7-го отдела майор Петр Борисович Маргулис прошел всю Великую Отечественную войну и удостоился семи орденов и восьми медалей, среди которых была и медаль «За оборону Ленинграда». 

В 1975 г., к тридцатилетию победного завершения Великой Отечественной войны, в Ленинграде на площади Победы был открыт Монумент героическим защитникам Ленинграда по проекту архитекторов В.А. Каменского и С.Б. Сперанского и скульптора М.К. Аникушина. Выдающийся скульптор Михаил Аникушин стремился передать подлинные лица участников событий, и прообразом одной из скульптур воинской группы послужил Петр Борисович Маргулис. 

Думается, что сегодня, когда Российская Федерация, защищая свои законные интересы, ведет боевые действия против идейных наследников тех, кто 872 дня держал в блокаде Ленинград, опыт его героических защитников, среди которых значатся имена и военных пропагандистов, будет не только востребован как исторический источник, но и использован в боевой работе.

Примечания

1. Государственная публичная историческая библиотека России. Битва за Ленинград. Библиографический список литературы [Электронный ресурс]: – URL: https://www.shpl.ru/files/vustavki/bitva_za_leningrad_-_gpib_2016_-_bibliografiya.pdf (дата обращения: 30.01.2026)
2. Басистов Ю.В. На языке правды. Политическая работа среди войск противника на Ленинградском фронте в годы Великой Отечественной войны. Л., 1985.

Список литературы

1. Великая Отечественная война 1941–1945 годов. В 12 т. Т. 3. Битвы и сражения, изменившие ход войны. М.: Кучково поле, 2012. 864 с.
2. Великая Отечественная война. 1941–1945. Документы и материалы. Том II. Информационное противоборство в годы войны. М.: ПОЛИГРАФ-СЕРВИС, 2014. 354 с.
3. Гланц Д. Блокада Ленинграда. 1941–1944. М.: Центрполиграф, 2009. 221 с.
4. Елпатьевский А.В. Голубая дивизия, военнопленные и интернированные испанцы в СССР. СПб.: Алетейя, 2015. 268 с.
5. История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945 г. (в 6 томах). Т. 3. М.: Воениздат, 1961. 664 с. 
6. Кикнадзе В.Г. Количество жертв геноцида советского народа в годы Великой Отечественной войны // Наука. Общество. Оборона. 2025. Т. 13. № 1(42).
7. Комаров Н.Я., Куманёв Г.А. Блокада Ленинграда: 900 героических дней. 1941–1944. Исторический дневник. Комментарии. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2004. 576 с.
8. Мировая война. 1939–1945. М.: ACT, 2000. 736 с.
9. Мощанский И.Б. Информационная война. Opганы спецпропаганды Красной армии. М.: Вече, 2010. 384 с.
10. Панков О.Д. Бельгийцы на советско-германском фронте: гибель и плен. Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2022. 332 с. 
11. Пожарская С.П. «Голубая дивизия» на советско-германском фронте (1941–1943 гг.) // Вопросы истории. 1969. № 8. С. 107–126. 
12. Центральный архив Министерства обороны РФ (ЦАМО РФ). Ф. 32. Оп. 11306. Д. 271. 
13. ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 801. 
14. ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 2866. 
15. ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 3075. 
16. ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 3174. 
17. ЦАМО РФ. Ф. 362. Оп. 6169. Д. 53. 
18. ЦАМО РФ. Ф. 424. Оп. 10246. Д. 325.

Информация об авторе

Кононов Владислав Александрович, кандидат исторических наук, референт Управления Президента Российской Федерации по государственной политике в гуманитарной сфере, г. Москва, Российская Федерация; доцент кафедры истории России Воронежского государственного педагогического университета, г. Воронеж, Российская Федерация.

Автор-корреспондент

Кононов Владислав Александрович, e-mail: vkonsmol@mail.ru

HISTORY OF GREAT VICTORY

Original Paper

Special Propaganda of the 7th Department of the Political Directorate of the Leningrad Front 

against Enemy Troops During the Preparation and Execution of the Breakthrough of the Leningrad Siege 

(December 1942 – January 1943)

Vladislav A. Kononov ^{1, 2}

¹ Administration of the President of the Russian Federation,

Moscow, Russian Federation,

ORCID: https://orcid.org/0009-0008-2951-8440, e-mail: vkonsmol@mail.ru

² Voronezh State Pedagogical University,

Voronezh, Russian Federation,

ORCID: https://orcid.org/0009-0008-2951-8440, e-mail: vkonsmol@mail.ru 

Abstract: 

This article explores a relatively little-studied aspect of the Battle of Leningrad: Soviet military propaganda directed at enemy troops before and during the breakthrough of the siege of the city. The study was conducted primarily on documentary material from the collections of the Central Archives of the Ministry of Defense of the Russian Federation. Leningrad was besieged by an entire "fascist international"—German, Finnish, Spanish, Norwegian, Dutch, and Belgian armies, formations, and units. This seriously complicated the work of the 7th Department of the Political Directorate of the Leningrad Front. On the other hand, besieged Leningrad contained many writers, journalists, artists, and scientific and technical workers who were recruited to carry out propaganda tasks. The 7th Department of the front-line Political Directorate, with the assistance of army political departments and divisional instructors, collected and analyzed information on enemy units, published leaflets and newspapers, and organized sound broadcasts. Enemy soldiers received information about battles on the Soviet-German front, about Allied actions in North Africa, about the inevitability of defeat for Nazi Germany and its satellites, and about the preferability of surrender over the trials of hunger, cold, wounds, and death. Propaganda against enemy troops was quite effective, as demonstrated by the events associated with Operation Iskra, which broke the siege of Leningrad and captured a significant number of enemy soldiers and officers. Thus, the defenders of Leningrad defeated the enemy not only on the battlefield but also in information and psychological warfare.

Keywords: Great Patriotic War, Soviet-German front, Battle of Leningrad, Siege of Leningrad, breaking of the siege, Leningrad Front, Political Directorate, 7th Department, special propaganda, print propaganda, audio propaganda, leaflets, safe-conduct leaflet, captivity, defecting to the enemy, prisoners of war, propaganda encouraging surrender, letters from POWs, Kolpino radio center, MGU-400, defeat of the Germans at Stalingrad, "flying infantry," rations of German-Fascist troops, SS Legion "Netherlands," P.B. Margulis

References

Information about the author 

Vladislav A. Kononov, Cand. Sci. (History), Advisor at the Directorate of the President of the Russian Federation for State Policy in the Humanitarian Sphere, Moscow, Russian Federation; Assoc. Prof. at the Department of Russian History, Voronezh State Pedagogical University, Voronezh, Russian Federation.

Corresponding author

Vladislav A. Kononov, e-mail: vkonsmol@mail.ru  

Nauka. Obŝestvo. Oborona. 2026. Vol. 14, no. 4. P. 00–00.